Архив рубрики: Новости

Спасти Мюнхгаузена

Пьеса в двух действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

МИТЯ ИВАНОВ, студент

ПРОФЕССОР, БЕККЕНБАУЭР, БАРОН МЮНХГАУЗЕН – эти роли играет один человек

ЕЖИ

ЭЛЬЗА

МАРТА, подруга барона Мюнхгаузена

НАСТЯ, подруга Иванова

ЛИ, студент

ПОЛИТИС, студент

АКОПЯН, студент

ПАША АЛЬ ХАША САВЛАНУТ

ТУРЕЦКИЕ СОЛДАТЫ

ХОР

ПЕРВОЕ ДЕЙСТВИЕ

1.

В темноте далекий хор поёт.

ХОР (голоса).

Скажите, уважаемый барон,

Когда же время ваших похорон?

МЮНХГАУЗЕН (голос).

Друзья мои, соседи, где же такт?

Нельзя об этом спрашивать, вот так!..

Утро. Институт иностранных языков. Аудитория. Студенты видят, как на экране открывается окно SKYPE. Связь очень плохая. Звук еще ничего, на видео полосы помех, картинка съезжает, покрывается рябью, а то и пропадает на время вовсе.

В окне ПРОФЕССОР – голова в темных очках. Черт лица не разобрать.

ПРОФЕССОР (в камеру). Уважаемые студенты, второкурсники, разрешите представиться, профессор Гюнтер фон Кранц. Как вы знаете, я буду вашим онлайн –преподавателем немецкой литературы восемнадцатого века. В конце учебного года вы все написали работы, я их получил, изучил и готов оценить. Все ли готовы услышать оценку?

СТУДЕНТЫ (нестройным хором). Да! Все!

ПРОФЕССОР. Подавляющее большинство из вас написали сочинения по «Страданиям Юного Вертера» Гете. Поднимите руки, кто это сделал.

Все студент, кроме МИТИ ИВАНОВА поднимают руки. Митя – гладко выбрит, аккуратно подстрижен, опрятно одет.

ПРОФЕССОР. И только студент по фамилии… секундочку, посмотрю бумаги… Иванов писал сочинение по дешевой, я бы сказал, бульварной книжонке печально известного Распе под названием «Рассказы барона Мюнхгаузена о его изумительных путешествиях и кампаниях в России». Только студента Иванова почему-то заинтересовали глупейшие анекдоты про лжеца, который якобы летал на ядре и вытащил себя из болота за волосы.

МИТЯ. Почему глупейшие?

ПРОФЕССОР. Тем более, этого лжеца никогда не существовало на свете.

МИТЯ. Подождите, а Википедия?

ПРОФЕССОР. Википедия всё врет.А теперь оценки. Все студенты – отлично, студент Иванов – незачет.

МИТЯ (возмущенно) Почему?!

ПРОФЕССОР (с неожиданным напором). А потому что если человек верит барону Мюнхгаузену, этот человек врет! А для наглой лжи у меня только одна оценка!

2.

ХОР (поет).

Для удовольствия коллектива –

Если уж врешь, то ври красиво!

Для обретения позитива –

Если уж врешь, то ври красиво!

Для отторжения негатива –

Если уж врешь, то ври красиво!

Утро. Двор института Иностранных Языков. Студенты сидят на скамейках и едят бургеры, обернутые в вощеную бумагу. Тут же стоят и напитки в одноразовых стаканчиках.

АКОПЯН. Он родителям красный диплом обещал. Теперь ни фига.

ПОЛИТИС. Это плохо. Человек учился, старался, и получил незачет на простом месте.

ЛИ (поправляет). На пустом месте.

ПОЛИТИС (Ли). Спасибо. Он на бесплатное место хотел перевестись.

ЛИ. Теперь уже не светит.

АКОПЯН. Как бы он руки на себя не наложил.

НАСТЯ (Акопяну). Ерунду какую-то говоришь!

К компании медленно подходит Митя Иванов. Он совершенно раздавлен произошедшим. НАСТЯ встает.

НАСТЯ. Митя, не обращай на него внимания.

ЛИ (Мите). Расскажи лучше, как отдохнул?

АКОПЯН (Ли). Очень вовремя.

ЛИ (Акопяну). Я стараюсь сменить тему. (Мите.) Как отдохнул, Мить?

МИТЯ. Это не интересно.

НАСТЯ. Почему, мне интересно.

Пауза. Митя задумывается.

МИТЯ (громко). Клянусь говорить правду и только правду!

НАСТЯ. Митя, что с тобой?

ПОЛИТИС (медленно, деля предложение на слова). А что, чистая правда – это очень освежает.

МИТЯ. Я отдыхал в Ницце.

НАСТЯ. Что?

ЛИ (усмехаясь). Ницца? Это которая в Рязанской области?

МИТЯ. Во Франции, в Ницце, клянусь своей бейсболкой! Иду такой по Английской набережной и вижу президента Франции…

АКОПЯН. Кого?

МИТЯ. Да, президент. С женой. Охрана вокруг. Смотрю, они что-то ищут. Ключ, оказывается, потеряли.

ЛИ. От ядерного чемоданчика?

МИТЯ. Нет. Представляете, купались, одежду в шкафчик заперли, а ключ посеяли. Ну, у меня зрение очень острое. Смотрю, а ключ вон он, лежит под смятой газетой «Либерасьон». Нашел им ключ, они: «Мерси, мерси» и на обед меня потом пригласили.

НАСТЯ (Мите). Перестань, это не смешно.

МИТЯ. Насть, а правда необязательно должна быть смешной.

НАСТЯ (вставая). Всё, с меня хватит!

МИТЯ. Хорошо, хорошо, замолкаю.

ПОЛИТИС (до него только дошло). Если президент искал ключ от раздевалки, значит, он был голый?

МИТЯ. Почему голый? В плавках.

Настя, была готова уже остаться, но теперь «вспыхивает» и уходит. Митя бросается за ней.

МИТЯ. Насть, подожди, Настя!..

3.

День. Улица города. Возле остановки стоит Настя. К ней подходит Митя Иванов.

НАСТЯ. Что с тобой?! Ты же никогда не врал?!

МИТЯ. Просто что-то нашло. Извини.

НАСТЯ. Ты же не был в Ницце!

Митя молчит.

НАСТЯ (с напором). Конечно, не был! И не встречался ни с каким президентом! Ты был у родителей в Кисловодске.

МИТЯ. Теоретически я мог слетать в Ниццу.

НАСТЯ. Хватит! Зачем тебе всё это?!

ХОР (поет).

Для удовольствия коллектива –

Если уж врешь, то ври красиво!

НАСТЯ. С чего ты вдруг решил приукрасить реальность?!

МИТЯ. Она серая, правда.

НАСТЯ. Мир – прост. Вот в чем правда!

МИТЯ. Прости.

НАСТЯ. Будешь врать еще, и я от тебя уйду, ясно!

Митя Иванов молчит.

4.

Ночь. Комната общежития. Очень злой Митя сидит за столом, печатает на компьютере, пишет письмо.

МИТЯ. Привет, барон Мюнхгаузен. Не знаю я, как тебя там правильно называть. Ваше высочество, или ваше величество, да мне плевать, если честно. Я знаю, что тебя никогда на свете не было. Деда Мороза тоже не было, но письма ему пишут постоянно. Так что ты для меня, как Дедушка Мороз. Не бойся, дедуля, я у тебя подарков просить не буду. Знаешь что я тебе хочу сказать? Пора заканчивать. Пора взрослеть! Хватит врать, барон. Мир прост, говорят умные люди. Трава — зеленая, небо – голубое, один «незачет» все твои планы летят в трубу! Вот и всё! А приехать с заграничной службы и рассказывать сказки о волке, запряженном в сани, о бешенной шубе и о полетах на ядре – это просто отстой! Кому ты там лапшу на уши вешал? Простакам из восемнадцатого века? Да они думали, наверное, что земля на китах стоит! Таким что угодно впарить можно! А ты и старался. Не барон ты, а трепло! А историю твою про путешествие внутри большой рыбы ты вообще из Ветхого Завета списал. Так что ты еще и плагиатор. Прощаюсь с тобой безо всякого почтения. Можешь не отвечать. Для меня это письмо – чистая психотерапия. И запомни, небо – голубое, трава – зеленая, а врунов всегда ловят на слове!

Митя нажимает на клавише, характерный свист, письмо ушло.

5.

Утро. Общежитие. Комната Мити Иванова. Митя спит на кровати.

Настя заканчивает одеваться, наклоняется и целует спящего Митю.

НАСТЯ. Мне к первой паре.

Вместо ответа Митя издает стон.

Настя уходит.

В стороне появляется адвокат БЕККЕНБАУЭР – старик с бородкой. Он достает мобильный, набирает номер.

У Мити на тумбочке звонит мобильный. Не открывая глаз, Иванов берет телефон и подносит его к уху

БЕККЕНБАУЭР (в трубку). Дмитрий Иванов?

МИТЯ (в трубку) Ну?

БЕККЕНБАУЭР. Здравствуйте, многоуважаемый герр Дмитрий Иванов. Имею честь представится, я – герр Иероним Беккельбауэр, член федеральной палаты адвокатов Германии и я…

Митя. Ага. А я — птеродактиль.

Митя отключает мобильный, кладет его на столик и отворачивается к стенке.

Беккенбауэр набирает номер снова.

БЕККЕНБАУЭР (в трубку). Уважаемый герр Иванов, я не понял, почему вы птеродактиль?

МИТЯ. Потому что ты – удод. Отвали, Акопян.

БЕККЕНБАУЭР. Меня зовут Иероним…

Митя протирает глаза, внимательно смотрит на номер звонящего и меняется в лице. Снова подносит мобильный к уху.

МИТЯ. Кто это?

БЕККЕНБАУЭР. Я не Акопян! Я – адвокат из Мюнхена! Ни у кого из ваших друзей нет и не будет такого хорошего произношения.

МИТЯ (озадачен, в трубку). Да, вы правы.

БЕККЕНБАУЭР. У вас, кстати, тоже произношение отвратительное!

МИТЯ (не зная толком, как реагировать). Спасибо.

БЕККЕНБАУЭР. Не смейте больше бросать трубку. Ведите себя прилично. Вы наследник огромного состояния. Речь идет о деньгах! О больших деньгах!

6.

Утро. Парк. Митя Иванов стоит напротив Бэккенбауэра.

МИТЯ. Каких деньгах?

БЕККЕНБАУЭР. Вот оно, новое поколение. Только об одном. Не хотите узнать, кто я такой?

МИТЯ. Адвокат из Мюнхена.

БЕККЕНБАУЭР. А почему я здесь, как вы думаете?

МИТЯ. Да, почему?

БЕККЕНБАУЭР (цитирует). «Не барон ты, а трепло! А историю твою про путешествие внутри большой рыбы ты вообще из Ветхого Завета списал. Так что ты еще и плагиатор. Прощаюсь с тобой безо всякого почтения. Можешь не отвечать. Для меня это письмо – чистая психотерапия…»

МИТЯ. Моё письмо… Как вы его прочитали?

БЕККЕНБАУЭР. Оно пришло к нам в замок. Все письма, адресованные покойному барону, уполномочен прочитывать именно я.

МИТЯ (с улыбкой). Покойному?

БЕККЕНБАУЭР. А в чем дело?

МИТЯ. Я-то не сомневался, а другие думают, что он не выдумка!

БЕККЕНБАУЭР. Реальный человек из плоти и крови. Прочитайте Википедию.

МИТЯ. Википедия всё врет.

БЕККЕНБАУЭР. «Если кто усомнится в моем существовании, просто приведи его ко мне и я дружески пожму ему руку». Так говорил сам барон.

МИТЯ. Хорошо. А по-поводу наследства?

Пауза. Беккенбауэр презрительно смотрит на Иванова.

БЕККЕНБАУЭР. Что вы скажете, если вы, Дмитрий Степанович Иванов, являетесь наследником барона Карла Фридриха Иеронима фон Мюнхга́узена. Не удивляйтесь. Он завещал вам замок.

Митя молчит, пытаясь вникнуть в сказанное Беккенбауэром.

ХОР (поёт).

Человек тянет лямку, или много лямок.

Отчасти в этом есть драйв.

Но когда человек получает замок

Его жизнь превращается в кайф.

Нелегко тому, у кого нет замка

Мысль владельца замка понять.

Нелегко и владельцу держать себя в рамках,

Ведь хочется замок обнять.

Наша жизнь непростая, то кочка, то ямка,

То плохая, то грустная весть.

Но сложнее тому, у кого нету замка,

Проще тем, у кого замок есть!

7.

Замок барона Мюнхгаузена. Все как надо, настоящий средневековый, рыцарский замок: мощные стены, окна-бойницы, гобелены, ковры, старинные картины, ниши в стенах, огромный камин, массивные дубовые перекрытия и лестницы, рыцарские доспехи и копьями и мечами в руках.

Появляется барон МЮНХГАУЗЕН, как на иллюстрациях Гюстава Доре, шляпа, парик, бородка, камзол, шпага, ботфорты, и т.д. Мюнхгаузен бережно ведет под руку Митя Иванова. Барон чувствует себя свободно, широко улыбается. Митя, наоборот, скован.

МЮНХГАУЗЕН. Вы осчастливили меня, герр Митя Иванов!

МИТЯ. Простите меня за письмо.

МЮНХГАУЗЕН. Я понимаю. Вы написали его в минуту душевного раздрая.

МИТЯ. Именно, раздрая.

МЮНХГАУЗЕН. Человек свободный, гордый, человек с обнаженной душой, с открытым сердцем, всегда чувствует боль. И боль эта полезна ему? Знаете, почему? Преодолевая ее, он растет над собой! Идет вперед!

Митя с благодарностью смотрит на барона, а после, наконец, оглядывается по сторонам.

МИТЯ. Здесь здорово.

МЮНХГАУЗЕН. Аккуратнее с рыцарскими доспехами.

МИТЯ. Почему?

МЮНХГАУЗЕН. Они имеют наглость выходить из-под контроля.

МИТЯ. А что это за камень, простите?

Митя Иванов показывает на большой камень на резной, деревянной подставке.

МЮНХГАУЗЕН. Простой, лунный камень. Таких на луне тысячи.

МИТЯ. Забыл, вы же были на Луне.

МЮНХГАУЗЕН. И не раз.

МИТЯ. Мне нравится ваш замок.

МЮНХГАУЗЕН. Не МОЙ, а ВАШ замок!

МИТЯ. Я приехал сюда не из-за замка.

Мюнхгаузен пристально смотрит на Иванова.

МЮНХГАУЗЕН. Знаете, мой друг, я, как никто другой, остро чувствую любую ложь.

МИТЯ. Нет, я не вру. Честное слово! Мне просто обидно…

МЮНХГАУЗЕН. Кто же вас обидел?

МИТЯ. Они, все… не верят вам. Не признают вас. Это неправильно!

МЮНХГАУЗЕН. Хотите защитить моё доброе имя?

МИТЯ (искренне). Конечно!

МЮНХГАУЗЕН (мягко). Мне кажется, вы больше хотите защитить свое доброе имя. Однако есть здесь ещё один момент… Когда вы собираетесь сдать ваш перевод?

Иванов, не понимая, смотрит на барона.

МЮНХГАУЗЕН. Я повторяю, Иванов, когда вы собираетесь сдать мне перевод?

ИВАНОВ. Вы о чем говорите?

Митя Иванов оглядывается по сторонами и… на его глазах рыцарский замок превращается в институтскую аудиторию. Вокруг него сидят улыбающиеся студенты, а барон Мюнхгаузен перед ним превращается в Профессора, смотрящего c экрана.

ПРОФЕССОР. Доброе утро, герр Иванов. Увидели во сне что-то интересное?

МИТЯ. Я не спал.

Студенты ржут.

НАСТЯ (в стороне, с упреком). Митя!

ПРОФЕССОР. Если вы не спали, прошу сдать письменный перевод.

МИТЯ. Я еще не успел. До конца лекции ещё есть время!

Звенит звонок.

ПРОФЕССОР. Уже нет. Я вам дам отеческий совет. Не умеете врать, не беритесь. Еще один заслуженный «неуд»!

ХОР (поет).

В Германии барон на букву эМ

Рассказывал упорно небылицы,

И надоел до обморока всем!

Ну, правда, сколько может это длиться?!

8.

Утро. Институт. Коридор. Митя Иванов выходит вслед за Настей из аудитории. Они встают в стороне от студентов.

НАСТЯ. Почему мне опять за тебя стыдно?

МИТЯ (сдерживая раздражение). Не знаю, что ответить. Но я могу соврать…

НАСТЯ. Только попробуй!

МИТЯ (собравшись с духом). Насть, мне нужно будет взять «академ».

НАСТЯ. Что?

МИТЯ. Ну или справку из поликлиники. Мне нужно уехать. Ненадолго.

НАСТЯ. Куда?

МИТЯ. У меня дела?

НАСТЯ. О которых я не знаю?

МИТЯ. Так получилось… (Медлит, не решается сказать, но сделав над собой усилие, продолжает.) …мне нужно будет уехать в Германию. Оказывается, я – наследник барона Мюнхгаузена.

Настя смотрит на Иванова.

МИТЯ. Это не шутка, не подумай. Все серьезно.

НАСТЯ. Наследник, значит?

МИТЯ. Мне адвокат сказал. Настя, у нас будет замок, рядом с Лейпцигом!

Настя дает Мите пощечину и уходит. Митя бросается за ней следом.

МИТЯ. Настя!

Настя возвращается и снова Митя Иванов получает пощечину.

МИТЯ. Он показал мне завещание.

НАСТЯ. Мы больше не пара! Я верну тебе твою куртку.

МИТЯ. Не надо, я тебе ее подарил! Настя…

Но Настя, не дослушав, уходит окончательно.

9.

День. Аэропорт. Беккенбауэр с чемоданом стоит под табло.

ГОЛОС. Пассажиры рейса «Москва-Лейпциг» приглашаются на регистрацию.

К Беккенбауэру быстро подходит Митя Иванов.

МИТЯ. Я не мог до вас дозвониться.

БЕККЕНБАУЭР. Прежде всего, добрый день.

МИТЯ. Да, добрый. Я никуда не еду.

БЕККЕНБАУЭР. Это каприз? Иначе я не понимаю, как это понимать.

МИТЯ. Я никуда не лечу, потому что… По личным обстоятельствам.

БЕККЕНБАУЭР (с надеждой). Случилось что-то невероятное?

МИТЯ. Нет. Просто моя девушка против.

БЕККЕНБАУЭР. Она знает про наследство?

МИТЯ. Она мне не верит.

БЕККЕНБАУЭР. Она поверит. Когда вы станете владельцем замка. Впрочем, у меня нет сил вас уговаривать. Все это и так против моих правил…

Беккенбауэр поворачивается и уходит.

МИТЯ. Подождите…

10.

День. Самолет. Митя Иванов и адвокат Беккенбауэр сидит в креслах друг возле друга. Митя слушает Беккенбауэра вполуха, занятый своими мыслями.

БЕККЕНБАУЭР. ..барон был пессимистом. Да-да, как это не удивительно. Нам представляется такой рубаха-парень, балагур, весельчак. Но это всё фантазии проклятого Распе. Всю веселость Мюнхгаузен растерял вместе со слушателями, которые стали сомневаться в правдивости его историй.

МИТЯ. А сами истории? Их Распе тоже переврал?

БЕККЕНБАУЭР. Вынужден признать, что нет. Всё более-менее точно. Но сама мерзкая интонация… Короче говоря, всё меньше было у барона зрителей, все мрачнее он становился. Вы слушаете?

МИТЯ. Моя любимая история про бешенную шубу. .

БЕККЕНБАУЭР. В итоге, барон остался один и написал завещание, которое вы читали.

МИТЯ (цитирует по памяти). Оставляю движимое и недвижимое имущество тому, кто напишет мне письмо после смерти.

БЕККЕНБАУЭР. Нет, письма были. Но в основном адресованные не барону, а его наследникам. Я должен их вам зачитать.

МИТЯ. Все?

БЕККЕНБАУЭР. Согласно завещанию я обязан это сделать.

МИТЯ. Это необходимо?

БЕККЕНБАУЭР. Не бойтесь. Там всего тысяча пятьсот три штуки…

Беккенбауэр открывает толстенную папку, достает листок.

БЕККЕНБАУЭР. Для начала полный список писем. Первое письмо, адресованное наследникам, пришло после смерти барона в марте тысяча семьсот девяносто седьмого года. Второе – в апреле тысяча семьсот девяносто седьмого года, третье – пятого мая тысяча семьсот девяносто седьмого года, четвертое – шестого мая тысяча семьсот девяносто седьмого года, седьмое…

На этих словах Митя Иванов засыпает и оказывается… в лесу, на берегу лесного озера. Свет слепящими полосами пробивается сквозь густые ветки. возле самой воды стоит половина лошади. Она пьет и не может напиться. Вода выливается с другой стороны.

Рядом с Митей стоит Мюнхгаузен. Треуголка, ботфорты, шпага и т.д.

МИТЯ. Я не доверяю вашему адвокату.

МЮНХГАУЗЕН. Скажу по-секрету, я тоже.

МИТЯ. Зачем вы составили такое странное завещание?

МЮНХГАУЗЕН (уходя от ответа). А зачем вы решили всё-таки лететь?

МИТЯ. Мне нечего терять!

МЮНХГАУЗЕН. А ваша девушка?

МИТЯ. Я её не осуждаю. В чем-то она права. Мир – прост.

МЮНХГАУЗЕН. И вы говорите мне это, стоя рядом с живой половиной лошади?

МИТЯ. Почему-то меня это совсем не удивляет.

МЮНХГАУЗЕН. А ваши родители?

МИТЯ. Они бы точно удивились!

МЮНХГАУЗЕН. Нет, я не об этом. Они же хотели, чтобы вы закончили институт с красным дипломом.

МИТЯ. Я их разочаровал. Они хотели мной гордиться.

МЮНХГАУЗЕН. А чего хотели вы?

МИТЯ (в затруднении) Ну…

МЮНХГАУЗЕН. Еще два письма в прошлом году, но они опять, к сожалению…

Мюнхгаузен превращается в Беккенбауэра, который сидит рядом со только что проснувшимся Митей Ивановым в самолете и заканчивает читать список.

БЕККЕНБАУЭР. …подавляющая часть этих писем не была адресована лично барону. И, значит, авторы их не могут быть претендентом на наследство (Закрывает папку).

МИТЯ. То есть, я…

БЕККЕНБАУЭР. Вы — наследник. Всё из-за вашего электронного письма. Которое, по-правде сказать, нельзя назвать вежливым. Барон никогда не позволяет себе такого тона в переписке.

МИТЯ. Не позволяет? Что вы имеете в виду?

БЕККЕНБАУЭР. Я просто сделал ошибку во времени глагола. Барон давно на том свете. К сожалению.

11.

День. Салон машины. Митя Иванов и юрист Беккенбауэр все еще сидят друг возле друга, но уже в машине. Беккенбауэр ведет автомобиль.

БЕККЕНБАУЭР. Вот, с левой стороны. Боденвердер. Замок Мюнхгаузена.

МИТЯ (восхищенно). Я так себе его и представлял!

БЕККЕНБАУЭР. Скорее, вы таким его видели в Интернете.

МИТЯ. Да, и в Интернете. А за ним лес, я знаю. Странное у него название.

БЕККЕНБАУЭР. Да. «Лес Ведьмы с заросшим ртом». Не спрашивайте, какая-то местная легенда.

ХОР (поет).

Словно волки воют белки,

Это ведьмины проделки!

МИТЯ. А лес большой?

БЕККЕНБАУЭР. Очень. (Без перехода.) Знаете, что нужно, чтобы всё это стало вашим?

МИТЯ. А нужно что-то ещё сделать?

БЕККЕНБАУЭР. Верить в рассказы барона. Вы верите?

МИТЯ. Да.

БЕККЕНБАУЭР (резко). Врете!

МИТЯ. Вы сейчас говорите, как моя девушка.

БЕККЕНБАУЭР. Бывшая девушка.

МИТЯ. А что вас так злит, я не понимаю?

БЕККЕНБАУЭР. Простите. Устал. Долгий перелет. Вот мы и приехали. Идите. Я вас догоню.

12.

День. Замок внутри похож на офис. Белые стены, офисные перегородки. компьютеры и телефоны на столах, вдалеке – комната переговоров, ближе к нам – кулер с водой.

Входит Митя. Он останавливается, неприятно удивленный увиденным. Митя оглядывается по сторонам.

МИТЯ (без адресата). Добрый день. Алло. Есть здесь кто-нибудь?

Никто не отвечает. Митя подходит к кулеру, снимает стаканчик, набирает себе воды, но выпить не успевает.

Из-за одной из офисных перегородок выходит ЕЖИ – ровесник Мити.

МИТЯ. Добрый день.

Но Ежи не отвечает, приближается к Мите и резким движением расставляет руки в стороны.

ЕЖИ. Я так рад! Я просто счастлив!

Ежи резко обнимает Митю и одновременно выбивает у него из рук пластиковый стаканчик. Стаканчик падает на пол, вода разливается. Ежи стоит, сжимая Митю в объятиях.

МИТЯ. Я тоже очень рад. А вы кто?

Ежи не отпускает Митю, сжимает всё крепче.

ЕЖИ. Русский?

МИТЯ. Отпустите. (Объятия крепче). Отпусти!

ЕЖИ (душит в объятиях). У нас в Польше так принято!

Из-за офисной перегородки выходит ЭЛЬЗА – ровесница Мити.

ЭЛЬЗА (резко). Ежи, отпусти его!

Ежи не отпускает. Митя Иванов начинает задыхаться.

ЭЛЬЗА. Отпусти! Я скажу герру Беккенбауэру!

Ежи отпускает Митю. Тот тяжело дышит.

МИТЯ (Ежи). Ты всех так встречаешь?

ЕЖИ. Нет. Только конкурентов.

МИТЯ. В смысле?

ЭЛЬЗА. Мы наследники. Все трое.

Митя Иванов очень удивлен.

13.

Десять минут спустя. Тот же замок-офис. Стол, накрытый для ужина. За столом Беккенбауэр, Митя, Эльза и Ежи. Все обедают, у Мити нет аппетита.

БЕККЕНБАУЭР. Согласно завещанию барона, претендентов на наследство ждет три испытания. Все просто. Кто лучше справиться, тому и достанется замок. Надеюсь, вам все понятно.

МИТЯ. Не совсем.

БЕККЕНБАУЭР (спокойно). Еще раз, согласно завещанию…

МИТЯ. Это я понял. У меня другие вопросы! Вы не говорили, что есть кто-то еще.

ЭЛЬЗА (Ежи). Это он про нас.

ЕЖИ. Падлина.

БЕККЕНБАУЭР. Ежи, следите за языком! (Мите.) Рейс «Лейпциг-Москва», через два часа.

МИТЯ. Нет уж! Теперь я никуда не уеду! Я буду бороться!

ЭЛЬЗА (Ежи). На что он надеется?..

БЕККЕНБАУЭР (Мите). Это ваше решение.

МИТЯ. Только я не пойму, они что, тоже письма написали? (На Ежи). Вон тот вообще, наверное, писать не умеет!

ЕЖИ. Заткнись!

БЕККЕНБАУЭР. Да, они тоже написали письма барону.

МИТЯ. Вы этого не говорили.

БЕККЕНБАУЭР. Говорил, в самолете, вы просто спали. Кстати, о ночлеге. Офис три, пять и семь. Там раскладушки. К сожалению, барон был вынужден переделать замок под офис. (Вставая). До завтра.

МИТЯ. Под офис? В восемнадцатом веке?

Но Беккенбауэр уходит, не услышав вопроса, или, возможно, не желая отвечать.

14.

Ночь. В замке темно. Тени на перегородках. Булькает вода в кулере. Ежи выходит из офиса, в котором спал. Он в трусах и освещает себе дорогу фонариком смартфона.

Ежи приближается к кулеру, вынимает стаканчик, наливает воды, пьет. Ежи слышит шум в стороне, останавливается. Он вглядывается в темноту.

ЕЖИ. Ну чего стоишь, падлина? Иди, не бойся! Давай поговорим, по-мужски!

Силуэт, который еле-еле угадывается в темноте, не двигается.

ЕЖИ. Чего, заднюю скорость включил? Я тебя достану, ясно?! Не сегодня, так завтра! Лучше уезжай отсюда, русский! Ты понял?!

Силуэт медленно выходит из тени и Ежи видит, что это… СМЕРТЬ. Страшная фигура в черном балахоне с островерхим капюшоном, который полностью закрывает лицо. Ко всему этому, смерть сжимает в руке косу.

Ежи в ужасе пятится назад. Смерть следит за ним. Ежи, издав неопределенный писк, срывается с места и убегает.

Короткая пауза. Смерть, услышав шаги с другой стороны, поворачивается и скрывается в темноте.

Выходит Эльза. Ей не по себе. Она оглядывается по сторонам. Приближается к кулеру, вынимает стаканчик, наливает себе воды и, прежде чем выпить, прислушивается, оглядывается по сторонам.

Эльза пьет воду, не замечая, что Смерть с косой бесшумно выходит из темноты и приближается к ней со спины.

Только в самый последний момент Эльза, почувствовав неладное, оборачивается.

Смерть в черных одеждах стоит перед ней.

Эльза в ужасе пятится назад. Пустой стаканчик выпадает у нее из руки. Эльза не кричит, но от жуткого страха начинает задыхаться и, сделав еще один шаг назад она спиной натыкается на вышедшего из своего офиса Митю.

Эльза истошно кричит.

МИТЯ (испуганно). Не бойся, это я, я…

Эльза резко оборачивается, бьет Иванова, не разбирая, наотмашь, замахивается еще раз, но тот успевает перехватить ее руку.

МИТЯ. Перестань! Ты чего?!

ЭЛЬЗА (не в силах говорить). Она… она… там…

Эльза оборачивается, и видит, что Смерти нигде нет.

МИТЯ (Эльзе). Кто?

ЭЛЬЗА. Там… была… Смерть! Ты видел?

МИТЯ. Смерть? Может, это был Ежи?

ЭЛЬЗА. Нет. Она смотрела на меня.

Митя уходит в темноту. Возвращается.

МИТЯ. Тебе показалось. Никого нет. Не бойся.

ЭЛЬЗА.Я ничего не боюсь.

МИТЯ. Хочешь пить?

ЭЛЬЗА. Нет, я пойду к себе.

МИТЯ. Подожди. Ты почему написала Мюнхгаузену? Он тебе… нравится?

Пауза.

ЭЛЬЗА (усмехаясь). Нравится? Ты о чем вообще? Я послала письмо по ошибке.

Эльза уходит в свой офис. Митя, постояв, уходит в свой офис.

После короткой паузы из темноты к кулеру снова выходит Смерть с косой в руке. Она оглядывается по сторонам. Никого нет. Смерть снимает капюшон и оказывается МАРТОЙ – женщиной за пятьдесят.

Марта раскладывает косу и превращает ее в швабру. Марта вынимает из кармана тяпку (черную), наматывает на швабру и начинает мыть пол, вытирать разлитую Ежи и Эльзой воду.

Марта моет и начинает плакать. Горько. Всхлипывает, вытирает нос черным рукавом.

15.

Утро. Замок. Из своих офисов выходят Ежи, Эльза и Митя. Останавливаются, оглядываются по сторонам. Кто-то ночью начал отдирать от стен пластиковые панели и наполовину открыты средневековые стены замка с бойницами. Кое-где видны старинные портреты, висящие на стенах.

Их ждет Беккенбауэр возле доски, очень похожей на школьную. Тут же и две парты.

БЕККЕНБАУЭР. Отвечаю на ваш немой вопрос, ночью рабочие начали возвращать замку его изначальный вид.

МИТЯ (искренне). Так гораздо лучше!

ЕЖИ. Неумелая лесть, братишка.

БЕККЕНБАУЭР. Работы еще не закончены. Вы ночью никого не видели?

Ежи, Эльза и Митя переглядываются.

МИТЯ, ЭЛЬЗА, ЕЖИ (хором). Нет!

БЕККЕНБАУЭР. Хорошо, садитесь. настало время первого конкурса.

Ежи проходит и садится за одну парту. Митя Иванов садится за другую парту. Эльза колеблется.

ЭЛЬЗА. А еще одного стола нет?

БЕККЕНБАУЭР. Садитесь! Есть же места!

Эльза колеблется, идет, в итоге, и садится к Ежи.

БЕККЕНБАУЭР. Проверим вас на знание подвигов барона Мюнхгаузена. (Мите). Вас что-то смущает?

МИТЯ. Я просто только из института, и опять на экзамен попал.

БЕККЕНБАУЭР. Рейс «Лейпциг-Москва», через два часа.

МИТЯ. Нет, я не отказываюсь. Но это формальность, разве она что-то доказывает?

ЕЖИ (Эльзе). Энтузиаста играет. Дохлый номер.

БЕККЕНБАУЭР. Вопрос первый, прочитайте Эльза. Листки перед вами.

ЭЛЬЗА (читает). К чему привязал барон своего коня, когда наутро не нашел его?

БЕККЕНБАУЭР. Первый вопрос самый легкий.

МИТЯ (не задумываясь). Конь был привязан к кресту.

БЕККЕНБАУЭР. Правильно, снег растаял и конь оказался на крыше колокольни. Правдивая история, между прочим. Второй вопрос, сколько уток насадил барон одновременно на шомпол, выстрелив в них? Дальше у вас восемнадцать вопросов. Вам дается два часа. (Митя.) Вы что-то хотите сказать?

МИТЯ. Зачем такую яркую жизнь превращать в тоскливую математику?

Митя встает и идет к двери.

БЕККЕНБАУЭР. Вы куда?

ЕЖИ. Да пусть валит!

МИТЯ. В туалет. И ответ на второй вопрос – семь! И не уток, а куропаток.

Митя выходит.

16.

Замок. Митя Иванов идет по коридору, который уже освободили от офисных панелей. Возле каменной стены стоит рыцарь. Вернее, железные латы, которые опираются на пику.

Митя останавливается возле фигуры рыцаря. Рассматривает его. Оборачивается, и в этот момент рыцарь двигается с характерным скрипом.

Митя, резко повернув голову, смотрит на рыцаря. Тот недвижим.

Иванов подходит к рыцарь ближе, вглядывается в прорези его шлема. Ничего. В стороне Митя слышит приглушенный плач и направляется туда.

Рыцарь, ожив снова, грозит Мите железным кулаком.

17.

Митя по коридору подходит ко входу в офис.

Внутри горько плачет Марта. Бекккенбауэр стоит напротив Марты. Он обезоружен женскими слезами.

Митя подкрадывается ближе и подслушивает.

МАРТА. …ты же так любишь жизнь!

БЕККЕНБАУЭР. Я любил ее, Марта.

МАРТА. А меня, значит, ты тоже любил?

БЕККЕНБАУЭР. Перестань. Ты знаешь, как я к тебе отношусь! Я предлагал тебе замок…

МАРТА. Ты думаешь, мне нужны эти дурацкие стены, эта рухлядь?!

БЕККЕНБАУЭР. Это родовое гнездо.

МАРТА. Именно, гнездо. Старое, пыльное, тряпки и кости!

БЕККЕНБАУЭР. У меня больше ничего нет.

МАРТА. Ошибаешься! Есть ты сам! Ты — это главное сокровище! Только ты не хочешь этого понять!

БЕККЕНБАУЭР. Всё решено, Марта!

Марта рыдает.

БЕККЕНБАУЭР. Я найду себе замену!

МАРТА. Среди этих ничтожеств? Они любят только деньги! Они…

БЕККЕНБАУЭР. Тихо!

Беккенбауэр оборачивается, смотрит туда, где прячется Митя Иванов.

БЕККЕНБАУЭР. Ты слышала?

Заплаканная Марта отрицательно мотает головой.

Беккенбауэр направляется к выходу из офиса.

Митя со всей прытью бросается прочь по коридору.

18.

Замок. Коридор. Митя прячется за стоящего у стены рыцаря и Беккенбауэр, не заметив Иванова, проходит мимо.

Митя выглядывает из-за рыцаря, но Беккенбауэр идет по коридору назад и Иванов прячется снова. Беккенбауэр уходит.

Митя выходит из-за укрытия весьма довольный собой. Но, когда он поворачивается, чтобы бросить взгляд на рыцаря, тот грозит ему пальцем.

Митя в ужасе пятится назад и бежит по коридору дальше.

19.

Замок. Офис. Входит Беккенбауэр.

Эльза и Ежи склонились над листками. В стороне, положив голову на парту, спит Митя.

БЕККЕНБАУЭР. Как успехи?

ЕЖИ. У нас еще десять минут.

БЕККЕНБАУЭР. Я знаю. А что ваш друг?

ЕЖИ. Он нам не друг!

ЭЛЬЗА. Уходил, потом вернулся, все быстро заполнил и листок на ваш стол положил. Теперь спит.

ЕЖИ. Разбудить?

БЕККЕНБАУЭР. Пока не надо. Интересно, что ему сниться?

Митя и правда видит сон.

На площади стоит большая пушка. Мюнхгаузен несет ядро к пушке.

Входит Митя.

МЮНХГАУЗЕН. Мой дорогой, помогите мне, пожалуйста,.

Митя Иванов с готовностью берет ядро с другой стороны и они с бароном несут его к пушке, засовывают в раструб.

МИТЯ. Уважаемый барон…

МЮНГХАУЗЕН. Сердечное спасибо за помощь…

МИТЯ. Я не хочу участвовать в этом соревновании.

МЮНХГАУЗЕН (вытирая руки шелковым платком). Какая печальная новость. Отчего же?

МИТЯ. Ваше наследие делят, как какую-то… колбасу. Мне больно это видеть! Я не хочу выигрывать!

МЮНХГАУЗЕН. Ха! Это вам и не грозит!

МИТЯ. Я вас не понимаю.

МЮНХГАУЗЕН. Просыпайтесь, вы написали тест хуже всех. Просыпайтесь, немедленно!

Митя Иванов тут же просыпается, поднимает голову от стола.

Мюнхгаузен на глазах Мити превращается в Беккенбауэра с листком в руке. Тут же стоят Ежи и Эльза.

БЕККЕНБАУЭР. Название острова, где барон заставил крокодила проглотить льва?

МИТЯ. Ява.

ЕЖИ (презрительно). Ха!

БЕККЕНБАУЭР. Цейлон! Это же азбука!

МИТЯ. Мне всё равно. Я уезжаю.

Входит Марта. Беккенбауэр крайне недоволен, присутствующие удивлены.

МАРТА. Здравствуйте.

БЕККЕНБАУЭР. Марта, зачем ты здесь? (Спохватившись, представляет всем). Знакомьтесь, это Марта, моя… помощница.

МАРТА. Я пришла рассказать всем, кто ты.

БЕККЕНБАУЭР. Это такая форма шантажа, правильно я понимаю?

ЭЛЬЗА (Беккенбауэру). А кто вы?

Беккенбауэр медлит с ответом.

МАРТА. Говори. Или это сделаю я.

БЕККЕНБАУЭР. Друзья, у меня официальное объявление. Я не герр Иероним Беккельбауэр, член федеральной палаты адвокатов Германии, я — Карл Фридрих Иероним барон фон Мюнхгаузен!

МИТЯ. Вы — барон?!

БЕККЕНБАУЭР. Я вынужден… был прятать свою настоящую личность.

ЭЛЬЗА. Вы — Мюнхгаузен? Этого не может быть.

ЕЖИ (категорично). Да, как вы дожили до наших дней?

МЮНХГАУЗЕН. Это долгая история.

ВТОРОЕ ДЕЙСТВИЕ.

20.

Замок. Ужинают Митя, Эльза, Ежи. Марта ставит на стол салатницу и уходит. Короткая пауза.

ЭЛЬЗА. Я ничего не понимаю.

МИТЯ (Эльзе). Ты ему веришь?

ЭЛЬЗА. Что он нашел эликсир бессмертия? (Посмотрев на Ежи.) Нет, конечно.

ЕЖИ (с аппетитом ест). Он ненормальный.

МИТЯ. Тогда почему ты еще здесь?

ЕЖИ. Он – ку-ку, а завещание – настоящее.

ЭЛЬЗА (Митя). Ежи – юрист.

МИТЯ. Зачем юрист написал письмо барону Мюнхгаузену?

ЕЖИ. Не твоё дело, энтузиаст!

МИТЯ. Ты всё знал заранее?

ЕЖИ (ухмыляясь). Приедешь домой умнее, чем уехал, русский.

МИТЯ. Это подло.

ЕЖИ. Ну, кто-то послал письмо не на тот адрес, кто-то всерьез написал персонажу из книжки. А я решил поучаствовать в лотерее.

МИТЯ. Откуда ты узнал про завещание?

ЕЖИ. Слушай, ты ведь и правда веришь в прогулки по морскому дну и в гнездо в волосах? Как я сразу не понял…

Входит Беккенбауэр. Но мы будем называть его Мюнхгаузеном, как он себя сам называет. Мюнхгаузен в треуголке и камзоле, на ногах сапоги со шпорами. У пояса – шпага. Образ барона завершен.

МЮНХГАУЗЕН (с энтузиазмом). Второй конкурс! Не такой сложный, как предыдущий…

МИТЯ. Подождите, если вы – барон Мюнхгаузен, зачем вам отдавать свой замок?

МЮНХГАУЗЕН. Это моя прихоть. Вы что же, передумали уезжать?

МИТЯ (с вызовом). Жажду заграбастать ваше имущество!

Мюнхгаузен принимает слова Мити за чистую монету.

МЮНХГАУЗЕН. Так я и думал. Что ж, условия второго конкурса. Я буду рассказывать истории, а вы должны будете отделить правду от лжи. Но прежде мне нужно подготовиться!

Мюнхгаузен уходит, довольный собой.

ЕЖИ. Головой дедушка поехал.

Мюнхгаузен возвращается с большой кожаной тетрадью в руке.

МЮНХГАУЗЕН. Да, в голове у меня нет прежней ясности. Поэтому я не смогу рассказать по памяти. Буду читать, с вашего позволения. (Открывает тетрадь, читает). Было это во время турецкой компании…

21.

Замок превращается в поле битвы. Грохот оружий, свист пролетающих ядер.

Мюнхгаузен сидит на барабане и читает газету.

МЮНХГАУЗЕН. Венские газеты привозили раз в полгода, и я сразу принимался за чтение. Я только начал передовицу, как случилась страшная неприятность…

Газета у руках Мюнхгаухена разрывается в клочья.

МЮНХГАУЗЕН. Если бы не кольчуга, подаренная мне подполковником Кутузовым, я бы сейчас с вами не разговаривал.

Мюнхгаузен расстегивает камзол. На груди его кольчуга – блестящий доспех из пластин. Мюнхгаузен достает и рассматривает пулю.

МЮНХГАУЗЕН. Серебряная пуля, уничтожившая бесценную газету не могла принадлежать рядовому. И я, повинуясь праведному гневу, решил найти злодея, испортившего мне долгожданное чтение.

Мюнхгаузен встает с барабана и направляется к стан врага.

Турецкие солдаты окружают барона, но тот отстреливается, отбивается, отбирает оружие у падающих солдат, отстреливается снова.

МЮНХГАУЗЕН. Легко справившись с отрядом турецких головорезов, я дошел до шатра, стоявшего в чистом поле. И тут мне навстречу вышел сам уважаемый ПашА.

Из шатра выходит ПАША. В руках Паши большое ружье с раструбом.

Мюнхгаузен и Паша смотрят друг на дружку и раскланиваются.

ПАША. Карл Фридрих Иероним фон Мюнхга́узен?

МЮНХГАУЗЕН. Барон, с вашего позволения.

ПАША. Приятно, что вы решили навестить меня.

МЮНХГАУЗЕН. Паша Аль Хаша Савланут?

ПАША (направляя в грудь Мюнхгаузена ружье). К вашим услугам. Выглядите значительнее, чем о вас рассказывают.

МЮНХГАУЗЕН (под дулом). Немножко бородку отпустил.

ПАША. Вам очень идет.

Пашу и Мюнхгаузена окружают кровожадные турецкие солдаты с кривыми ятаганами.

Но Паша делает им знак и солдаты ослабляют кольцо, но не уходят, готовые к нападению.

МЮНХГАУЗЕН. Посмотрите, прошу вас, эта серебряная пуля принадлежит вам?

ПАША. Даже смотреть не буду. Это – моя. Пробовал стрелять золотом. (Машет рукой). Мягкий, ни на что не годный металл.

МЮНХГАУЗЕН. Ваша пуля уничтожила мою газету.

ПАША. Это ведь всего лишь маленькая дырочка…

МЮНХГАУЗЕН (категорично). Она разодрала её в клочья!

ПАША (взводя курки). Мнеочень жаль.

МЮНХГАУЗЕН. И мне жаль, что я не успел дочитать статью про вас.

Паша опускает ружье.

ПАША. Про меня?

МЮНХГАУЗЕН. Именно. Называлась она интригующе: «Как поступил бы великий Паша Аль Хаша Савланут?»

ПАША. Так и было написано «великий»?

МЮНХГАУЗЕН. Без сомнений.

ПАША. И как бы он поступил?

Тут и турецкие солдаты опускают свои кривые ятаганы.

МЮНХГАУЗЕН. Не знаю. Я не успел прочитать. Метким выстрелом вы уничтожили газету.

ПАША (искренно). О, я очень сожалею! Как можно поправить ситуацию?

МЮНХГАУЗЕН. Я мог бы заказать еще одну газету, но из-за наших с вами военных действий ее будет доставлять больше двух месяцев. К этому времени она совсем устареет.

ПАША. Что же делать?

22.

Мы снова в замке. Барон Мюнхгаузен заканчивает рассказ.

МЮНХГАУЗЕН. Верите или нет, но таким образом я остановил русско-турецкую войну.

ЕЖИ. Я – верю.

ЭЛЬЗА (сделав над собой усилие). Верю, каждому слову.

МЮНХГАУЗЕН. А вы, герр Дмитрий Иванов?

Пауза.

МИТЯ. В вашем рассказе, уважаемый барон, множество правдивых деталей. Но…

МЮНХГАУЗЕН. Что?

МИТЯ. Русско-турецкую войну закончил генерал-майор Мусин-Пушкин.

МЮНХГАУЗЕН (помрачнев). Двести лет назад я принимал недоверие слушателей, как смертельное оскорбление.

МИТЯ. А теперь?

МЮНХГАУЗЕН. А теперь ничего не изменилось!

23.

Поздний вечер. Замок. Возле кулера расстелен коврик. На нем Эльза занимается йогой. В тишине она меняет асаны, ровно дышит. Выглядит в спортивной форме очень привлекательно. Кажется, что она одна.

ЭЛЬЗА (в темноту). Нравится?

Пауза. Из темноты выходит Митя. Вид у него независимый.

МИТЯ. Проходил случайно мимо…

ЭЛЬЗА. Можешь остаться.

Эльза продолжает делать асаны, не обращая внимания на Митю. Пауза. Митя переминается с ноги на ногу.

ЭЛЬЗА. Почему ты ему не соврал?

МИТЯ. Не смог. Барон всегда говорил правду.

ЭЛЬЗА. Берешь с него пример?

МИТЯ. Ну, мне до него еще далеко!

ЭЛЬЗА. Ты такой же ненормальный.

Митя, вместо ответа, кланяется, взмахнув воображаемой шляпой.

ЭЛЬЗА. Чудес не бывает.

МИТЯ. Ты же сама мне сказала, что видела Смерть.

ЭЛЬЗА. Скорее всего, это был Ежи. И, знаешь, я понимаю, почему ты не уезжаешь. Неприятности дома? Решил начать новую жизнь?

МИТЯ. Чудес не бывает? Хочешь, я прямо сейчас заставлю тебя влюбиться?

ЭЛЬЗА. В кого? В тебя?

МИТЯ. Ты здесь кого-то еще видишь?

ЭЛЬЗА. Валяй.

Пауза. Митя смотрит на Эльзу.

ЭЛЬЗА. Ну?

МИТЯ. Всё. Ты в меня влюбилась. Правда, поймешь это немного позже. Я могу влюбить в себя, моргнув одним глазом. Даже на расстоянии. Чувствуешь?

ЭЛЬЗА. Только отвращение. Это то чувство?

МИТЯ. Кому ты тогда писала?

ЭЛЬЗА. Ты о чем?

МИТЯ. Ты сказала, что отправила письмо барону по ошибке.

ЭЛЬЗА. Я перепутала адреса. Писала Ежи, с его старого компьютера.

МИТЯ (неприятно удивлен). Ему?

ЭЛЬЗА. Я любила его.

МИТЯ (торжествуя). Видишь, ты говоришь в прошедшем времени!

ЭЛЬЗА (холодно). Уходи. Тебе не выиграть.

Эльза сосредоточенно делает асаны.

Митя уходит.

24.

Новый день. Ранее утро. Возле замка. Там, где начинается лес. Стоит Эльза, подходит Ежи. Вид у него бодрый и наглый.

ЕЖИ. Зря ты мне ночью не открыла. Пожалеешь потом.

ЭЛЬЗА. Я спала.

ЕЖИ. Я приехал из-за тебя.

ЭЛЬЗА. Ты здесь из-за наследства.

ЕЖИ. А ты здесь чтобы меня позлить, так?

ЭЛЬЗА. Мне плевать на тебя!

ЕЖИ. Сомневаюсь. А то бы ты открыла.

Эльза хочет ответить. Появляется заспанный Митя. У него в руках бумажный стаканчик в кофе.

МИТЯ. Всем привет. Я вам говорю, с этим замком что-то не так. Ко мне ночью кто-то стучался.

ЭЛЬЗА. Это Ежи. Он стучался ко мне. Просто сначала перепутал двери.

МИТЯ. А я думал, это привидение. С астмой. Оно так тяжело дышало.

Ежи резким движением выбивает из руки Мити стаканчик с кофе.

МИТЯ. Ладно, вода! Но за свой кофе я убиваю!

Митя хватает Ежи за грудки и тут же отпускает, потому что входят Мюнхгаузен и Марта. У них для гостей приготовлена «сценка», которую Марта не в настроении играть.

МЮНХГАУЗЕН. Доброе утро, господа! Прекрасная погода! Древний «Лес Ведьмы с заросшим ртом» как бы зовет на прогулку. Но чтобы вы не гуляли просто так, я попрошу вас собрать мне немного вишни к обеду.

ЭЛЬЗА. Вишни? Но сейчас не сезон!

МЮНХГАУЗЕН. Именно. Одному из вас предстоит найти оленя, которому я выстрелил в лоб вишневой косточкой…

МИТЯ. …и выросло вишневое дерево? Так?

МЮНХГАУЗЕН. Точно! Марта испечет победителю вишневый пирог. Правда, Марта?

МАРТА (с великой неохотой). Да. Это будет самый вкусный пирог на свете!

МЮНХГАУЗЕН. И победитель будет есть этот пирог уже в собственном замке.

Марта, пытаясь сдержать слезы, быстро уходит в сторону замка.

МЮНХГАУЗЕН. Не обращайте внимания. Вперед! И запомните, лес «Ведьмы с заросшим ртом» бескрайний. Так что, не забудьте взять в прихожей компасы.

25.

ХОР (поет).

-Ты ему веришь?

-Конечно, нет.

Это же дед,

Безумный дед.

Глупый старик.

Врет без толка.

Глупый парик,

Тре-у-голка.

Глупый парик,

Тре-у-голка.

Глупый старик.

Врет без толка.

Ежи и Эльза идут по лесу.

ЕЖИ. Знал бы, купил вишни в супермаркете.

ЭЛЬЗА. Ты не веришь барону?

ЕЖИ. Какой барон? Свихнувшийся старик, идиот!

ЭЛЬЗА. Идиот?

ЕЖИ. Станет нормальный человек по своей воле отдавать недвижимость в под Лейпцигом?

ЭЛЬЗА. А если это всё обман?

ЕЖИ (оживившись). Ты тоже об этом думаешь? И я боюсь подставы? Только где он нас разводит?

ЭЛЬЗА. Не знаю. Пока.

Эльза довольная тем, что посеяла сомнения у Ежи, уходит в сторону.

ЕЖИ. Погоди! Мы не вместе?!

ЭЛЬЗА. Больше нет.

ЕЖИ. Ты кое-что оставила у меня в Варшаве. Не забыла?

Эльза останавливается.

ЕЖИ (угрожает). Боюсь, я могу поступить с этим неосмотрительно.

26.

Митя Иванов идет по лесу. Останавливается, оглядывается по сторонам. Вытаскивает компас, внимательно смотрит на него.

В этот момент из-за дерева выходит Эльза. Ступая беззвучно, она приближается к Мите. Когда тот поднимает голову, Эльза уже стоит перед ним. Митя пугается.

МИТЯ. Ой!

ЭЛЬЗА. Испугался?

МИТЯ. Нет, что ты. Ты не страшная. То есть… ты точно не страшная!

ЭЛЬЗА. Ежи отнял у меня компас.

МИТЯ. Пойдем со мной. Будем искать оленя вместе.

ЭЛЬЗА. Нет. Это задание для каждого из нас. Я вернусь в замок. Покажи мне, в какой он стороне. Пожалуйста.

МИТЯ (отдавая компас). Возьми.

ЭЛЬЗА. А ты?

МИТЯ. У меня хорошо развито это… как его?.. Короче, со мной всё будет нормально.

Эльза стоит и держит Митин компас. Из-за другого дерева выходит ухмыляющийся Ежи. Он приближается к Эльзе и забирает у неё чужой компас.

ЕЖИ. А ты дурачок. Как я и думал.

МИТЯ. Эльза, это что?

ЭЛЬЗА. У него в Варшаве осталась моя собака.

ЕЖИ. А ради любимых Эльза пойдет на все. Да, дорогая?

МИТЯ. Отдай!

ЕЖИ. Забирай. И её собака окажется в приюте.

Митя, уже было сделавший шаг к Ежи, останавливается.

ЕЖИ. Хуже глупости только доброта. Езжай домой. Ты никому не нужен. Как и твой Мюнхгаузен.

Митя уходит.

ЕЖИ. Правильное решение. (Эльзе). Пойдем, найдем этого оленя.

ЭЛЬЗА. Ты же не веришь, что он существует.

ЕЖИ. Думаю, больной немец привязал животному дерево к рогам. Мы его найдем. Пошли.

ЭЛЬЗА. Нам не по пути.

Эльза поворачивается и уходит в другую сторону.

ЕЖИ (кричит ей вслед). Глупо! Ты взрослая девочка! Ты способна сделать правильный выбор! Компас у меня! Ты можешь заблудиться!..

Но Эльза уходит.

ЕЖИ. Падлина.

27.

День. Темный лес. Тропинка все уже и уже. По ней, вглубь леса идет Митя Иванов. Он оглядывается по сторонам. Останавливается. Прислушивается.

Митя не замечает, что позади его выходит на тропинку ВЕДЬМА. Это страшное существо в лохмотьях, со спутанными волосами и заросшим ртом. Только крючковатый нос над подбородком.

ХОР (поёт).

Никто толком не знает о том,

Где ходит ведьма с заросшим ртом.

Знайте, любой расстроится,

Если тот рот откроется!

Митя идет дальше. Ведьма следует за ним, шаг в шаг на почтительном расстоянии.

Митя оборачивается. Ведьма прячется за дерево.

Митя не видит Ведьму. Идет дальше. Та появляется из-за другого дерева, ступает на тропинку и следует за Митей Ивановым уже на расстоянии метра.

Хотя идет Ведьма бесшумно, Митя, что-то почувствовав, останавливается. Прислушивается. Тишина. Ведьма останавливается тоже.

Митя делает несколько шагов. Ведьма – за ним. Она почти приблизилась к Мите, нависла над ним и…

тут Митя оборачивается и видит Ведьму. Он теряет дар речи, кивает Ведьме. Та кивает в ответ.

МИТЯ (пятясь назад). Вы… ведьма?

Ведьма кивает, мычит в ответ. Она не может говорить. У нее нет рта.

МИТЯ (продолжая пятиться). Что вы от меня хотите?

Ведьма останавливается, показывает что-то руками, стараясь донести до Мити какую-то мысль. Ведьма громко мычит при этом.

МИТЯ. Я не понимаю.

Ведьма машет руками, объясняя что-то Мите Иванову.

МИТЯ (пытаясь отгадать). Вы заблудились? У вас болят руки? Вы любите летать на самолете? Вы работали на мельнице?..

Ведьму буквально ломает от бессилия. Отчаявшись быть понятой, в сердцах она сдирает с себя маску и оказывается… Мартой.

МАРТА. Я говорю тебе, уходи отсюда! Уезжай!

МИТЯ. Вы… не ведьма с заросшим ртом? Вы – Марта!

МАРТА. У куплю тебе билет. Улетай немедленно!

МИТЯ. Почему вы меня прогоняете?

МАРТА. Да как же вы не понимаете! Он умрёт! Из-за вас!

МИТЯ. Кто?

МАРТА. Вы такой же слепой, глухой и упрямый, как он.

Марта с маской в руке быстро уходит в чащу.

МИТЯ. Подождите! Вы про барона?

Нет ответа.

28.

Лес. На поляну выходит Ежи и сразу видит оленя с вишневым деревом, растущим из головы.

Ежи останавливается, не веря своим глазам. Олень, который щипал траву, поднимает и поворачивает в сторону Ежи голову.

ЕЖИ (ласково). Ты мой хороший!

Олень отступает назад. Пауза. Ежи решает поменять тактику.

ЕЖИ (добавляя в голос мёда). Ты моя хорошая!

Олень пятится назад.

ЕЖИ. Прости, прости меня. Я не прав. Нельзя было, так грубо…

Олень делает шаг по направлению к Ежи.

ЕЖИ (оживившись). Я – дурак!..

Олень делает еще шаг к Ежи.

ЕЖИ. Просто бессердечный, неприятный, самолюбивый дурак!..

Олень с вишневым деревом на голове, словно в ответ, подходит к Ежи еще ближе.

ЕЖИ. Честно тебе скажу, по секрету… я сам себя не люблю. Просто ненавижу. Но эта подлость… она сильнее меня.

Олень отступает назад.

ЕЖИ. Ладно, вру. Я делаю гадости с удовольствием. Я тащусь от этого! Тем более, дорогой олень, как вообще можно иначе выжить на белом свете?! Я -мерзавец! Последний подлец!

Олень, словно в награду за откровенность, подходит к Ежи совсем близко. На расстояние вытянутой руки.

И вот когда Ежи уже протягивает руку, чтобы сорвать с дерева на голове оленя первую вишню, на поляну выходит Эльза. Она смотрит на Ежи, тянущегося к ближайшей ягоде, и тихо свистит.

Олень вздрагивает и оборачивается к Эльзе.

Ежи не успевает сорвать ягоду.

ЕЖИ (Эльзе). Эй, ты чего?!

Эльза вытаскивает из кармана краюху хлеба.

ЭЛЬЗА. Ты забыл подготовится, Ежи.

Олень послушно идет к Эльзе, припадает к ее руке.

ЭЛЬЗА. Хлеб с солью лучше натужных откровений.

ЕЖИ (наступая на Эльзу). Ты за это заплатишь!

Из чащи выходит Ведьма, она же Марта, которая снова натянула на себя страшную маску.

Ежи видит «Ведьму» и застывает на месте. «Ведьма» и Ежи смотрят друг на друга.

Эльза и олень, тем временем, скрываются в чаще.

ЕЖИ. Вы же ве… ве… ве…

МАРТА (мычит). Ведьма.

ЕЖИ. Да. Ведьма. А-а-а-а!

Ежи, с криком, убегает в лес

Марта пожимает плечами.

29.

В темноте снова звучит хор.

ХОР (голоса) .

Скажите, уважаемый барон,

Когда же время ваших похорон?

МЮНХГАУЗЕН (голос).

Друзья мои, соседи, где же такт?

Нельзя об этом спрашивать, вот так!..

Возле ручья. Непрекращающийся шум воды. Митя Иванов выходит из леса. Здесь поляна с источником и запрудой.

Возле края запруды, спиной к Мите сидит человек. Митя медленно подходит к запруде. Человек стонет. Митя останавливается.

Человек с трудом оборачивается. Это барон Мюнхгаузен. Но что такое? Он изменился, постарел на много лет. Седой, как лунь. Не человек, развалина.

МИТЯ. Барон, вам плохо?

МЮНХГАУЗЕН. Ты нашел оленя?

МИТЯ. Нет.

МЮНХГАУЗЕН (зло). Тогда что ты тут делаешь?! Иди, ищи!

Митя Иванов не двигается с места.

МИТЯ. Вам помочь?

МЮНХГАУЗЕН. Ты не получишь замок даром! Даже не думай! Ты же за этим приехал!

ХОР (поёт).

Человек тянет лямку, или много лямок.

Отчасти в этом есть драйв.

Но когда человек получает замок

Его жизнь превращается в кайф.

МИТЯ (приближаясь). Вы стали седым. Очень плохо выглядите.

МЮНХГАУЗЕН. А тебе не наплевать?!

МИТЯ (твердо). Нет, барон. Совсем не наплевать.

Митя садится рядом с бароном.

МЮНХГАУЗЕН. Не барон, я — сумасшедший старик. Вот кто я для тебя!

МИТЯ. Нет. Я знаю, вы – барон Мюнхгаузен. Я верю.

МЮНХГАУЗЕН (уже без напора). Вера? Это всё слова, юноша! Желание понравится! Вы плохой студент, герр Иванов. Неуд!

МИТЯ (догадавшись). Профессор у меня в институте. Это же были вы.

МЮНХГАУЗЕН. У вас и правда кризис образования, если на работу принимают таких, как я.

МИТЯ. Барон, как вы дожили до нашего времени?

МЮНХГАУЗЕН (с трудом). Тогда… Много лет назад… Я тоже умирал… И Марта принесла мне воду… Из этого источника.

МИТЯ. Живую воду?

МЮНХГАУЗЕН. Я не хотел жить вечно.

МИТЯ. Вы заслужили это, как никто!

МЮНХГАУЗЕН. Мне никто не верил. Как и тебе. Все смеялись. Я устал. Смерть была бы избавлением. Но Марта налила воду в куриный бульон. Я сразу же выздоровел. Даже противно. С тех пор, я сам уже пил эту проклятую воду каждый день. Оказалось…

МИТЯ. Что?

МЮНХГАУЗЕН. Я боюсь смерти. А жизнь моя. Она стала детской сказкой.

МИТЯ. Да вас любят! Помнят. Фильмы про вас снимают. Вы такой классный персонаж… (Осекается).

МЮНХГАУЗЕН. Я – человек. И жизнь моя – это… серьезно.

Митя хочет что-то сказать, но Мюнхгаузен запрещает ему, поднимая руку.

ХОР (поет).

В Германии барон на букву эМ

Рассказывал упорно небылицы,

И надоел до обморока всем!

Ну, правда, сколько может это длиться!

МЮНХГАУЗЕН. Я хотел найти себе замену. Позвал вас троих… Но люди не меняются. Им нужны только деньги. Уйди. Я хочу умереть в одиночестве.

МИТЯ (не двигаясь с места) Можно на прощание пожать вашу руку?

Барон Мюнхгаузен медлит, а после все-таки подает Мите руку. А тот резко дергает и сталкивает барона в запруду.

Мюнхгаузен погружается в воду с головой.

На земле остается лежат его треуголка.

Вбегает Марта. В руке у нее маска Ведьмы. Марта встревожена.

МАРТА. Где Карл?

Марта видит треуголку, бросается к ней, поднимает с земли.

МАРТА. Где он?!

МИТЯ (виновато). Я хотел, как лучше. Я подумал, если он упадет в источник, он будет жить вечно. Там ведь живая вода.

МАРТА. Думаешь, в ней нельзя утонуть?! Он же не умеет плавать!

ХОР (поет).

Скажите, уважаемый барон,

Когда же время ваших похорон?

МАРТА (невидимому хору). Заткнитесь! (Мите). Прыгай за ним!

МИТЯ. Нет. Я не собираюсь жить вечно!

МАРТА (наступая). Прыгай, я сказала!

Митя Иванов пятится спиной к запруде, доходит до края.

В этот момент из воды появляется барон Мюнхгаузен, который вытаскивает себя из воды за косичку. Он выглядит свежим и молодым. Широкая улыбка на румяном лице.

МЮНХГАУЗЕН. Уф, холоднее, чем Северном Ледовитом океане. (Ставит себя на землю). Я, кстати, купался там неоднократно

Марта бросается к барону, обнимает его.

МАРТА. Боже, как я испугалась!

МЮНХГАУЗЕН. Марта, Марта… Отпусти! Я задыхаюсь. (Мите). Веришь барону?

МИТЯ. Всегда верил.

МЮНХГАУЗЕН. А почему, малодушный, боишься говорить правду?

МИТЯ. Люди мне не верят.

МЮНХГАУЗЕН. Плевать! Правда должна прозвучать! На то она и правда! (Вынимает старинный пистолет и приставляет к своей груди).

МАРТА (выронив треуголку). Не надо!

Выстрел. Дым рассеивается. Мюнхгаузен стоит живой и невредимый.

МЮНХГАУЗЕН. Я должен был проверить! (Мите). Где моя треуголка?..

Митя поднимает и подает треуголку барону.

МЮНХГАУЗЕН. Нет-нет. Это тебе.

МИТЯ. Вы уверены?

МАРТА. Бери, мальчик.

Митя надевает треуголку на голову.

МЮНХГАУЗЕН. Не давит?

МИТЯ. Нет.

МЮНХГАУЗЕН. Чтобы узнать наверняка, должно пройти время.

Из леса выезжает Эльза. Она сидит на олене с вишневым деревом между рогов.

ЭЛЬЗА. Мы подружились.

МЮНХГАУЗЕН (Мите). Хорошо, что я не выстрелил ему семечком от арбуза!

ЭЛЬЗА. Ей. Это она.

МЮНХГАУЗЕН. Всё равно, было бы некрасиво.

30.

Москва. Общежитие. Комната Мити Иванова. Митя с треуголкой на голове собирает вещи, бросая их в чемодан.

Входит Настя, Митя стоит к ней спиной и ее не замечает.

НАСТЯ. Митя!

МИТЯ (оборачиваясь). Ой, привет.

НАСТЯ. Я была в деканате. Ты забрал документы?

МИТЯ. Да. Родители расстроились.

НАСТЯ. Забрал документы, и не берешь трубку. Что у тебя на голове?

МИТЯ. Родители спросили тоже самое. Это треуголка. Видишь, она треугольная…

НАСТЯ. Я знаю, как выглядит треуголка! Ты что, меня бросаешь? Нашел себе кого-то в Германии?

МИТЯ. Это долгая история. Я всё-таки получил замок. Но позволил старому владельцу Карлу Фридриху Иерониму барону фон Мюнхгаузену жить там столько, сколько он хочет. Так получилось, что барон умирал, но потом, упав в источник с живой водой, стал как огурчик…

НАСТЯ. Кто у тебя появился?

МИТЯ. Никто. Честное слово.

Входят Политис, Ли, Акопян.

АКОПЯН. Мы вовремя.

ПОЛИТИС. Мы не вовремя.

НАСТЯ (Мите). Если у тебя никого нет, куда же ты уезжаешь?

МИТЯ. Ты мне поверила. Это приятно.

НАСТЯ. Куда ты собрался?

ЛИ. Надо закрыть дверь.

ПОЛИТИС. Зачем?

ЛИ. Чтобы никто не услышал. Это же личный разговор!

АКОПЯН (Мите). Красивая шляпа.

Ли закрывает дверь, но вся троица остается в комнате.

МИТЯ. Я уезжаю не «куда», а «зачем».

Митя спокойно закрывает чемодан, берет его за ручку.

ЛИ. Зря ты. У нас весело. ЧП. Железный шар в аудиторию кто-то кинул.

МИТЯ. Это ядро. Я на нем прилетел. (Друзьям). До встречи.

Митя Иванов, пройдя мимо друзей, выходит.

НАСТЯ. Митя, подожди!

Настя бросается за Ивановым.

Ли, Акопян и Политис остаются одни.

ПОЛИТИС. Я так понимаю, он её бросил.

ЛИ. Значит, она теперь одна.

АКОПЯН. Она моя, ясно!

31.

Утро. Лес возле замка барона Мюнхгаузена. Шумит вода.

Эльза сидит у источника. Она смотрит на источник. Возле нее стоит кувшин.

Появляется Митя Иванов. Он повзрослел. Движения полны силы и уверенности. налет усталости, костюм барона и свежеотрощенная бородка довершают образ.

Митя тихо подходит и встает за спиной Эльзы.

ЭЛЬЗА. Ты изменился.

МИТЯ. Я полгода тренировал бесшумный шаг. Неужели зря?

ЭЛЬЗА. Ты отражаешься в воде.

МИТЯ. Точно! Не подумал об этом.

Эльза оборачивается, внимательно смотрит на Митю.

ЭЛЬЗА. Привет. Я тебя не ждала. Занималась своими делами.

МИТЯ. Я был занят. Остановил извержение вулкана и видел страну, где никто из жителей не смотрит в экраны. Ни один человек! И это только за прошлую неделю. А что было со мной за эти годы… Пересказывать долго.

ЭЛЬЗА. Не надо. Я не хочу слушать.

МИТЯ. Чем ты занималась всё это время?

ЭЛЬЗА. Носила воду барону Мюнхгаузену. Раз в день.

МИТЯ. А Марта?

ЭЛЬЗА. Пошла на компьютерные курсы. Сама сделала сайт: «ВВВ-ЛЮБИ-БАРОНА-ТОЧКА-КОМ». Барон пишет воспоминания. Выкладывает на сайт новые главы. Полмиллиона просмотров в день. Люди любят барона. Ты приехал один?

МИТЯ. На черном верблюде. Знаешь, почему он черный?

ЭЛЬЗА. Понятия не имею.

МИТЯ. Он упал в Черное Море. Еще он разговаривает. Ну, не совсем разговаривает. Поет песни Утесова. Позвать его?

ЭЛЬЗА. Зачем ты вернулся?

МИТЯ. Ты удивишься…

ЭЛЬЗА. Попробуй меня удивить.

МИТЯ. Мадагаскар. Стою под дождем из лягушек и вдруг чувствую дискомфорт. И это не от лягушек.

ЭЛЬЗА. Это я. Я умею влюблять на расстоянии. Не говорила тебе?

МИТЯ. Эй. Это моя фишка.

ЭЛЬЗА. Уже нет.

Эльза и Митя делают шаг друг к другу, не сводят друг с друга глаз. Митя снимает треуголку, вытирает лоб.

МИТЯ. Жарко.

ЭЛЬЗА. Хочешь искупаться?

МИТЯ. Нет!

ЭЛЬЗА. Не верю!

МИТЯ. Я — самый правдивый человек на свете. После барона Мюнхгаузена.

Митя и Эльза одновременно поворачиваются и смотрят на запруду.

ЭЛЬЗА. Да и пить хочется.

МИТЯ (мотает головой). Нет, это безумная идея! (Пауза). Хотя, конечно, жарко.

ХОР (поет).

Хочешь вечно ходить в Универ?

Хочешь вечно сидеть в Интернете?

Вечный двоечник или пример,

Вечный отличник. Любуйтесь, дети!

Хочешь вечно смотреть на рассвет,

Сверстник вечному небосклону?

Вечно хвастаться, или, нет,

Это под силу только барону?

ЗАНАВЕС

Нормальные люди

Рассказ

Программный директор Машкин узнал, что на открытии новой радиостанции ди-джей Борода приставал к его невесте.
Машкин встал как Цербер в узком коридоре старой радиостанции, ожидая появления ди-джея. Мимо то и дело пробегали взмыленные сотрудники. До вечернего шоу оставалось несколько минут.
Борода появился в коридоре внезапно. Шел, снимая на ходу перчатки с обрезанными пальцами. Он всюду ездил на мотоцикле, этот Борода.
Машкин собрался с духом и преградил ди-джею дорогу.
– Привет. – сказал Машкин опасным голосом.
– Привет. – Борода остановился.
– Мне тут сказали… – Машкин слегка запнулся, поймав спокойный взгляд, – …мне сказали, что ты к невесте моей приставал.
– Кто тебе сказал? – спросил Борода.
– Не имеет значения! – отрезал Машкин, хотя сказала ему, конечно, сама невеста.
Борода медлил с ответом, и Машкину стало не по себе, словно это он замутил с чужой девицей.
– Да, я к ней приставал, – сказал Борода.
В коридоре стало тихо.
– А ты не офигел ли? – спросил Машкин громко, не рассчитывая в целом на конкретный ответ.
Но Борода заговорил:
– Я приставал и готов за это ответить.
Машкин сглотнул. Пробежала мимо девушка с ресепшн, поздоровалась.
Мужчины кивнули ей, не сводя друг с друга взгляда. Тут Борода расплылся в улыбке.
– Толь, ну ты чего!
– Я? – Машкин заморгал, не успевая так быстро перестроиться.
– Мы чего драться с тобой будем? – Брода уже тряс Машкина за плечи, — Мы ж нормальные люди!
– Ты зачем… – начал Машкин, стараясь сохранить боевитость.
– Да она сама! – не дал сказать Борода, – Сама подкатила! Сама хватать начала!
– Сама… – повторил Машкин, вспомнив свою бледную от бесчисленных таблеток невесту.
– Ну с каждым бывает, злоупотребила барышня! – Борода уже вел Машкина по коридору в студию, мелко похлопывая по спине.
– Она не пьет, – сказал Машкин неуверенно.
– Это она тебе так говорит…


Позже, во время прямого эфира, Борода тараторя в покрытый желтым поролоном микрофон, повернулся на крутящемся стуле и показал Машкину два пальца, мол, Виктория.
Машкин за стеклом был вынужден ответить на бодрый жест. Он поднял на экраном компьютера руку и выставил палец – все пучком.