Разговор, которого не было

Трагикомедия

ДЕЙСТВУЩИЕ ЛИЦА:

ИГОРЬ — мужчина 29 лет
ГЕРОЙ — мужчина 31 лет

На сцене стоит Герой. Входит Игорь.

ГЕРОЙ: Привет, Игорь.
ИГОРЬ: Здорово. Как ты?
ГЕРОЙ: Нормально. (пауза) Мне так жалко, что это случилось.
ИГОРЬ: Да, перестань. Расскажи лучше, как дела у тебя?
ГЕРОЙ: Нормально. Хорошо дела. Ребенок растет. Сказал, «папа — кака».
ИГОРЬ: Прямо так и сказал?
ГЕРОЙ: Да.
ИГОРЬ: Классно. А как семейная жизнь?
ГЕРОЙ: Супер. Мне очень все нравится. Знаешь, я на самом деле сейчас сдерживаю слезы.
ИГОРЬ: Да, перестань. Ну, что, в конце концов, случилось. Ну, умер человек.
ГЕРОЙ: Мне сказали об этом Гирин и Веревкин. Они, вернее, мы случайно встретились. Они оба такие толстые. Пошли в кафе, на второй этаж. Я себе кофе взял. Веревкин за меня заплатил. Ну, мы там говорили о всякой ерунде. Веревкин хвастал, что высотный дом строит. Что еще в Крыму квартиру себе купил. А я спрашиваю, как там наши общие знакомые? Зорин как? А они мне, он умер, говорят. Так просто, он умер. Это мне про деда так же сказали. Звонит тетка из больницы и говорит, мальчик, ты Ивану Ефимовичу кто? Я говорю, внук. Так вот, она говорит, мужайся, твой дедушка умер. Умная, офигеть. У тех, кто о смерти говорит, всегда интонация одинаковая, и выражение лица. Они, наверное, в этот момент думают, что они самые главные.
ИГОРЬ: Наконец-то я слышу нормальный тон.
ГЕРОЙ: Пойми, мне сложно не переживать вообще. Представь себе, ты узнаешь, что я умер.
ИГОРЬ: Ну и что?
ГЕРОЙ: Ничего. Странный ты. Скажи, а как там?
ИГОРЬ: Не скажу.
ГЕРОЙ: Это все равно, как, когда ты был жив, я тебя спрашивал, Игорь, чем ты занимаешься? А ты отвечал, да, неважно, давай, о чем-нибудь другом поговорим.
ИГОРЬ: Давай, о чем-нибудь другом поговорим.
ГЕРОЙ: Давай. Только я тебе кое-что еще расскажу, связанное с твоей смертью.
ИГОРЬ: Не надо.
ГЕРОЙ: Последняя история, и больше об этом говорить не буду.
ИГОРЬ: Смотри, ты обещал.
ГЕРОЙ: Когда я узнал, что ты умер, я в тот же вечер зверски напился.
ИГОРЬ: И что?
ГЕРОЙ: И все.
ИГОРЬ: Отличная история.
ГЕРОЙ: Но ты не представляешь, как мне было плохо на следующий день. Вот это уже история с географией. Так плохо, что я глазом не мог пошевелить. Голова болела так, что мне казалось, что я умираю. Кстати, ты не мог бы сказать, что там меня ждет, после смерти?
ИГОРЬ: Никак не можешь успокоиться?
ГЕРОЙ: Не могу. Интересно знать. Интересно, даже не то слово.
ИГОРЬ: Хорошо. Я расскажу. Только сначала ты мне кое-что расскажешь.
ГЕРОЙ: Торгуешься?
ИГОРЬ: Я деловой человек.
ГЕРОЙ: И что ты хочешь услышать?
ИГОРЬ: Да ничего особенного. Просто вспомнить нашу веселую жизнь.
ГЕРОЙ: А потом ты мне расскажешь?
ИГОРЬ: Помнишь, как мы ездили в Крым?
ГЕРОЙ: Ты был, я, Ушка, и какой-то парень, твой приятель.
ИГОРЬ: Андрей.
ГЕРОЙ: Точно. Еле деньги наскребли.
ИГОРЬ: Да, денег тогда не было.
ГЕРОЙ: Помню, приехали. Почти все, что было отдали таксисту, чтобы он нас до моря довез.
ИГОРЬ: Таксист был оригинальный. Дед, под девяносто. На глазах очки, как увеличительные стекла. Дорога-серпантин. Повороты — дух захватывает.
ГЕРОЙ: А он, гад, на дорогу и не взглянул ни разу. Игорь и Герой садятся. Игорь впереди Героя. Игорь начинает изображать Деда. Одной рукой он крутит воображаемую баранку, и, повернувшись, разговаривает с Героем.
ИГОРЬ: (играя Деда) Чего, небось, за девками к нам на Юга приехали? Девки — это дело хорошее. Только с нашими девками связываться не советую. Дохлый номер. Все вытянут, выжмут, как тряпку, и выбросят. А вот с такими же приезжими — это у вас шанс появляется. Кожа у них белая, мужа рядом нет. Хорошенькие! А вы чего такие хмурые, ребят?
ГЕРОЙ: (держась за сердце) Нельзя ли помедленнее?
ИГОРЬ: Не тот я стал. Как там америкашки говорят «over the hill». Зрение подводит. Раньше, как птичка летал.
ГЕРОЙ: Простите, а вы не могли бы, хотя бы иногда смотреть на дорогу?
ИГОРЬ: А чего на нее смотреть? Я там ничего нового не увижу.
ГЕРОЙ: Пожалуйста, мы вас очень просим. Вот сейчас! Там! Мы же сейчас впропасть вылетим! Помогите!!
ИГОРЬ: Ой, ребята, ребята. Как же вас мамки на юг одних отпустили? Удивляюсь я!
ГЕРОЙ: Когда мы доехали, у каждого из нас было по три инфаркта.
ИГОРЬ: (становясь сам собой) Как минимум.
ГЕРОЙ: А Ушка, по-моему, поседел.
ИГОРЬ: Он от природы блондин.
ГЕРОЙ: Значит, поседел, но незаметно.
ИГОРЬ: Дальше мы искали какого-то твоего друга в каком-то Доме Отдыха.
ГЕРОЙ: Но после оказалось, что он уехал за неделю до нашего приезда.
ИГОРЬ: Короче, мы сняли комнату.
ГЕРОЙ: Если ты называешь это комнатой, значит, тебя подводит память. Клетку для хомяков.
ИГОРЬ: Да, она была небольшая.
ГЕРОЙ: Крохотная.
ИГОРЬ: Зато в ней было окно.
ГЕРОЙ: Размером с почтовую марку.
ИГОРЬ: Там даже были кровати.
ГЕРОЙ: Которых всегда не хватало на всех.
ИГОРЬ: А что ты возмущаешься? Ты же ведь ни разу не спал на полу.
ГЕРОЙ: И ты не спал.
ИГОРЬ И ГЕРОЙ: (хором) Бедный Ушка.
ИГОРЬ: Зато, какое красивое зрелище открывалось нашим глазам каждое утро! Огромное, синее небо. Белые домики с разноцветными крышами, и вдалеке бирюзовое море, которое, кажется, спит, и спокойно дышит. И еще резные тени на мягком асфальте, соленый морской запах, вкус перезрелого абрикоса, и девушки.
ГЕРОЙ: С этого момента поподробнее.
ИГОРЬ: Много девушек, которые ходят вокруг тебя, смеясь, и прикрывая глаза рукой, как козырьком. А ты никак не можешь решиться, с ними познакомиться.
ГЕРОЙ: Неправда. Мы спокойно знакомились.
ИГОРЬ: Кого ты обманываешь? Я там был.
ГЕРОЙ: И я там был. Мы ходили на дискотеки. И там знакомились.
ИГОРЬ: С кем?
ГЕРОЙ: Ну, я не помню точно…
ИГОРЬ: Я зато помню, что там было на той дискотеке. Начинает играть музыка. Игорь и Герой переносятся на ту самую дискотеку. Они стоят, покачивая головами в такт музыки.
ИГОРЬ: Ты чего не танцуешь?
ГЕРОЙ: Почему, я танцую. А ты почему не танцуешь?
ИГОРЬ: Отстань. Я тоже танцую. (пауза, оба стоят, покачивая головами в такт музыки) А ты почему ни к кому не подойдешь, не познакомишься?
ГЕРОЙ: А мне здесь просто никто не нравится.
ИГОРЬ: Ни одна девушка?
ГЕРОЙ: А что такого?
ИГОРЬ: На этой дискотеке, примерно, триста-четыреста девушек, и ни одна тебе не нравится?
ГЕРОЙ: А ты сам почему ни с кем не знакомишься?
ИГОРЬ: А я просто не хочу.
ГЕРОЙ: Ты же хотел.
ИГОРЬ: Хотел, и перехотел!

Пауза. Стоят, в такт качают головами.

ГЕРОЙ: Знаешь, мне кажется, это какая-то плохая дискотека.
ИГОРЬ: Да. Я с тобой согласен.
ГЕРОЙ: У нас на такую дискотеку ни один нормальный человек бы не пришел.
ИГОРЬ: Точно. Ну что, уходим отсюда.
ГЕРОЙ: Конечно, чего здесь делать-то. Музыка смолкает.
ИГОРЬ: На дискотеке мы ни к кому подойти так и не решились.
ГЕРОЙ: Почему мы оказались такими трусами?
ИГОРЬ: Дело ни в этом. Просто мы смотрели друг на друга, и критически друг друга оценивали. В такой болезненной обстановке невозможно вести себя с девушкой естественно.
ГЕРОЙ: Я, между прочим, пытался познакомиться на улице.
ИГОРЬ: Это было незабываемое зрелище.

Игорь и Герой снова оказываются в том времени. Игорь теперь играет Девушку, с которой знакомиться Герой. Девушка, виляя бедрами, проходит мимо Героя.

ГЕРОЙ: Девушка. Простите, девушка.
ИГОРЬ: (за Девушку) Вы ко мне обращаетесь?
ГЕРОЙ: Да.
ИГОРЬ: И что вы хотите?
ГЕРОЙ: Познакомиться.
ИГОРЬ: Я вас внимательно слушаю.
ГЕРОЙ: Я хочу с вами познакомиться.
ИГОРЬ: Это я уже слышала. Что дальше?
ГЕРОЙ: Хочу узнать ваше имя.
ИГОРЬ: А зачем вам?
ГЕРОЙ: Ну, как же… Без имени нам будет сложно общаться. Хотите, я вам скажу, как меня зовут?
ИГОРЬ: Зачем?
ГЕРОЙ: Чтобы называть меня по имени, в легкой, непринужденной беседе.
ИГОРЬ: А что такое, по-вашему, легкая беседа?
ГЕРОЙ: Это когда шутки шутят, смеются. Девушка, давайте, все-таки, познакомимся.
ИГОРЬ: А вы скажите какую-нибудь шутку. А я посмеюсь. Так и познакомимся.
ГЕРОЙ: Пошутить, что ли?
ИГОРЬ: Да.
ГЕРОЙ: Ни с того, ни с сего?
ИГОРЬ: Думаете девушку можно удержать возле себя серьезными разговорами?
ГЕРОЙ: Я понял. Сейчас пошучу.
ИГОРЬ: Я жду. (Пауза) Ну, что?
ГЕРОЙ: Не так быстро. Шутку еще придумать надо.

Пауза.

ИГОРЬ: Все. Ваше время вышло. Прощайте.
ГЕРОЙ: Подождите, девушка. Войдите в мое положение. Так сразу я не могу. Мне одни неприличные шутки в голову приходят.
ИГОРЬ: Неприличные я и сама могу вам рассказать.
ГЕРОЙ: Серьезно? Расскажите, а. Пожалуйста. Может, я таких шутокне знаю.
ИГОРЬ: Вы совсем обнаглели. Дайте пройти.
ГЕРОЙ: Девушка.
ИГОРЬ: Отойдите в сторону, а не то я вас мокрым полотенцем ударю! Игорь уходит, виляя бедрами.
ГЕРОЙ: (ей вслед) Девушка, подождите, подождите. Я вспомнил, шутку. Она смешная и приличная. Только там несколько слов пропустить надо, а так, очень приличная. Девушка!!
ИГОРЬ: (возвращаясь, став сам собой) Мы получили невероятное удовольствие, наблюдая эту сцену. С Ушкой случилась истерика. Его отливали морской водой.
ГЕРОЙ: Да ну тебя!
ИГОРЬ: Ладно, не обижайся.
ГЕРОЙ: Я про тебя знаешь, что могу вспомнить.
ИГОРЬ: О мертвых либо хорошо, либо ничего. Известно тебе, такое выражение?
ГЕРОЙ: Ладно, проехали. В итоге, ни с кем познакомиться мы так и не смогли.
ИГОРЬ: До тех пор, пока…
ГЕРОЙ: Да. Жизнь заставила. У нас закончились деньги.
ИГОРЬ: То есть, не осталось ни копейки.
ГЕРОЙ: Билеты обратные у нас, по-моему, были.
ИГОРЬ: Слава Богу, догадались дома купить. И как это так быстро деньги вышли, я не понимаю.
ГЕРОЙ: У нас денег, с самого начала, было так мало, что и наличие этой мизерной суммы не меняло, практически, ничего.
ИГОРЬ: И что, ты будешь отрицать, что я первый из вас всех познакомился с девушками?
ГЕРОЙ: Конечно, не буду.
ИГОРЬ: Когда друзья сидели голодные.
ГЕРОЙ: Мы не сидели, а лежали. На море.
ИГОРЬ: Не перебивай. Когда голодные друзья лежали на пляже и мучались.
ГЕРОЙ: Неправда.
ИГОРЬ: Конечно, мучались. Что я, не знаю, что такое загорать на голодный желудок! Живот прилипает к загорелой спине! Так вот. Я самолично пошел и познакомился. Сразу с двумя! Слава мне и почет.
ГЕРОЙ: Зато, ты, надеюсь, помнишь, что это были за девушки.
ИГОРЬ: А в чем дело?
ГЕРОЙ: А ты, будто, не помнишь?
ИГОРЬ: Хорошие такие девушки. Симпатичные.
ГЕРОЙ: Симпатичные?! Если они были симпатичные, то я подставка для зонтиков!
ИГОРЬ: Вот как раз подставку ты мне чем-то всегда напоминал. И еще немного холодильник…
ГЕРОЙ: Это были монстры, вылезшие из морских глубин, чтобы распугать все человечество.
ИГОРЬ: Неправда. Они были с Украины. Нет, одна с Украины, а другая из Подольска, по-моему. И вовсе они были не страшные. Это были прекрасные, добрые существа, которые, в критический момент, не дали нам умереть с голоду! Неужели ты забыл об этом? Или ты помнишь о людях только плохое?
ГЕРОЙ: Ладно. Согласен. Подкормили они нас.
ИГОРЬ: Ведь это было невероятно вкусно.
ГЕРОЙ: А что ты хотел. Они оба кулинарное училище заканчивали.
ИГОРЬ: А я знаю, почему ты на них так злишься.
ГЕРОЙ: Ну, почему.
ИГОРЬ: Потому что с одной из них у тебя случился большой конфуз.
ГЕРОЙ: Я бы назвал это маленькое недоразумение.
ИГОРЬ: Позорище.
ГЕРОЙ: Кому ты это говоришь? Тебя там не было!
ИГОРЬ: Зато я живо себе это представляю.

Друзья снова переносятся в Крым. Герой играет себя. Игорь играет девушку из Украины. Говорит Девушка с характерным акцентом.

ГЕРОЙ: Вы знаете, вы очень, очень нам помогли.
ИГОРЬ: (играя Девушку) Да ладно вам.
ГЕРОЙ: Мы, до встречи с вами, три дня не ели.
ИГОРЬ: Шутите.
ГЕРОЙ: Да-да. Или четыре.
ИГОРЬ: А я смотрю хлопцы истощавшие. По берегу идут, друг дружку подпирают.
ГЕРОЙ: Не знаю, чтобы с нами было, если бы не ваша картошка…
ИГОРЬ: Да Бог с ней. Какая мелочь.
ГЕРОЙ: Ничего себе, мелочь. Практически ведро картофельного пюре. И не просто пюре. А на молоке. И с маслом.
ИГОРЬ: Да что вы все о картошке. Посмотрите, лучше, как звезды в море отражаются.
ГЕРОЙ: Так вы ведь нам, помимо картошки, еще и котлет принесли. Штук тридцать, или сорок. Фантастические котлеты! Слушайте, а как вы такие готовите?
ИГОРЬ: Да зачем нам с вами о котлетах говорить? Смотрите, море, какое красивое. Волны туда-сюда ходят.
ГЕРОЙ: Ведь был же еще компот из свежих персиков!
ИГОРЬ: Перестаньте говорить о еде. И придвиньтесь ближе. Куда вы отодвинулись? Мне холодно.
ГЕРОЙ: (придвигаясь) Извините.
ИГОРЬ: Кто вам больше нравится, я или Катя?
ГЕРОЙ: Конечно, вы!
ИГОРЬ: Вы, наверное, шутите?
ГЕРОЙ: Не обижайте меня, я в любви шуток не понимаю. Увидел бы вашу подругу на улице, прошел бы, не заметив.
ИГОРЬ: А вы к ней, кажется, приставали.
ГЕРОЙ: Это вам показалось. Мне вы понравились. Я даже… Нет. Не буду говорить.
ИГОРЬ: Пожалуйста, скажите.
ГЕРОЙ: Это очень личное.
ИГОРЬ: Скажите, а я вас за это поцелую.
ГЕРОЙ: Не надо целовать. Я так скажу. Мне даже, знаете, кажется, что я в вас влюбился.
ИГОРЬ: С такими вещами не надо шутить.
ГЕРОЙ: А кто вам сказал, что я шучу? Я серьезен, как контролер в троллейбусе. Вы говорите про свою подружку Катю, а она по сравнению с вами, Настя, просто пустое место! Я бы даже мог, наверное, жениться на вас.
ИГОРЬ: Я не Настя.
ГЕРОЙ: В смысле?
ИГОРЬ: Мое имя Анжела.
ГЕРОЙ: Не может быть.
ИГОРЬ: Я вам могу паспорт показать.
ГЕРОЙ: Да нет, зачем же…
ИГОРЬ: Как там можно?! Гулять, комплименты говорить, на берегу обниматься. А как зовут, не знает. А еще всю картошку съел!
ГЕРОЙ: Простите меня.
ИГОРЬ: И котлеты!
ГЕРОЙ: Анжела!
ИГОРЬ: Уберите руки, а то я вас полотенцем мокрым ударю!

Игорь, играющий Девушку, встает, делает несколько шагов, и возвращается уже, как Игорь.

ГЕРОЙ: Я чуть со стыда не сгорел.
ИГОРЬ: Это, ладно, девицы, в гневе, удалились, и нам опять стало нечего есть.
ГЕРОЙ: Но перед этим у нас с тобой случился конфликт.
ИГОРЬ: Да, можно и так его назвать.
ГЕРОЙ: Из-за той, второй, Кати из Подольска. Нарастает шум волн. Друзья переносятся в то время. Они стоят друг напротив друга в бойцовских позах.
ИГОРЬ: Я не понимаю, что это значит? Ты что себе позволяешь, в конце концов?
ГЕРОЙ: Ты о чем?
ИГОРЬ: Сам прекрасно знаешь. Она моя. Я с ней первый познакомился.
ГЕРОЙ: А я с ней второй познакомился. И что теперь?
ИГОРЬ: Ты не можешь так поступить. Нагло пытаться отбить у друга девушку.
ГЕРОЙ: Я уже, практически, отбил. Она сегодня пригласила меня на романтический ужин: суп харчо, фаршированные баклажаны, а что будет на десерт, я тебе не скажу.
ИГОРЬ: Ты не пойдешь!
ГЕРОЙ: (с вызовом) А ты меня останови!

Пауза. Сжав кулаки, друзья стоят нос к носу.

ИГОРЬ: (внезапно опуская руки) Ладно, иди. Игорь отходит в сторону. Пауза.
ГЕРОЙ: А ты не обидишься?
ИГОРЬ: Я неожиданно вспомнил, что женщин на свете почти в два раза больше, чем мужчин. А настоящих друзей у меня в сто раз меньше, чем людей, которым на меня начхать.

Пауза.

ГЕРОЙ: Знаешь, я передумал. Я не пойду на романтический ужин.
ИГОРЬ: А как же суп харчо?
ГЕРОЙ: На такой жаре. Куски застывшего жира плавают в тарелке. Нет. Это не для меня. Шум моря стихает.
ИГОРЬ: Мы могли бы тогда серьезно поссориться.
ГЕРОЙ: Ты, вообще-то, бываешь злой на голодный желудок.
ИГОРЬ: Ты тоже.
ГЕРОЙ: В итоге от голода нас спасла твоя Лера. Молодая девушка из приличной семьи отдыхает с родителями. Тут заваливаются четыре голодных, немытых незнакомых молодых человека.
ИГОРЬ: Это вас она не знала. А мы в Москве еще познакомились. У нас тогда все завязывалось.
ГЕРОЙ: Классная она у тебя.
ИГОРЬ: Да.
ГЕРОЙ: Два дня до отъезда, мы бродили по набережной, воровали булки с лотков, и собирали в парке каштаны, чтобы их после пожарить.
ИГОРЬ: Я, кстати, потом узнал, что те каштаны нельзя есть.
ГЕРОЙ: Правда?
ИГОРЬ: Ты что, их съел тогда?
ГЕРОЙ: Нет.
ИГОРЬ: Ты съел. Я по глазам вижу.
ГЕРОЙ: Я их не ел.
ИГОРЬ: Хватит врать другу.
ГЕРОЙ: Ладно. Пару штук. Но это, исключительно, от безысходности. А ты почему в начале поездки ничего нам о Лере не рассказал?
ИГОРЬ: Я вообще не хотел к ней заходить. Знаешь, бывает, смотришь на девушку, и понимаешь, что это очень серьезно. Что это твоя судьба, проще говоря. Если не собираешься продолжать, лучше не начинать.
ГЕРОЙ: Она у тебя просто святая. Арбуз нам огромный тогда вынесла.
ИГОРЬ: (намерено переводяразговор на другую тему) У меня был знакомый один. Кулибеков фамилия. Короче он купил себе два арбуза. Тяжелых и здоровенных. Идет, и подмышками он несет эти два арбуза. И вдруг Кулибекову захотелось непременно сесть в автобус. А автобус уже стоял на остановке. И собирался, кстати говоря, через несколько секунд уехать. Естественно, без Кулибекова. Наш герой начинает ускорять шаг. Арбузы держит цепко, и резво ногами перебирает. Автобус трогается с места, но двери еще не закрылись. Умница Кулибеков делает отчаянный рывок. И один арбуз, тот, что поменьше, выскальзывает у него из руки. Ты, должно быть, замечал, что, когда случается что-то из ряда вон выходящее, кажется, что время тормозится, и все происходит, как в замедленной съемке. Так вот, арбуз выскальзывает из руки Кулибекова, медленно подлетает вверх, а затем низвергается вниз. Кулибеков героически бросается его спасать. Пытается освободившейся рукой поймать падающий арбуз, но ловит воздух. И в этот момент, как назло, и второй арбуз выскальзывает у него руки. Второй арбуз с хрустом разбивается об землю. А Кулибеков падает точно на первый арбуз. Народ на остановке стоит, открыв рты. И тут Кулибеков делает самый оригинальный поступок в своей жизни. С чувством собственного достоинства, встает, отряхивается, и, ты не поверишь, раскланивается, как в театре. И, представляешь себе, прохожие на остановке зааплодировали. Здорово, правда?
ГЕРОЙ: Здорово. Слушай, скажи, пожалуйста, а Лера, как твою смерть перенесла?
ИГОРЬ: А ты, как думаешь?
ГЕРОЙ: Я сразу подумал, что она могла и не выдержать.
ИГОРЬ: Она выдержала. (пауза) Ну что, что там у нас было дальше на юге? Продолжаем вечер воспоминаний!
ГЕРОЙ: Мы уже все вспомнили.
ИГОРЬ: Нет. Так не годится. Но там же еще были всякие веселые истории. Про Ушку, например. Как он плавки в море потерял.
ГЕРОЙ: Я расскажу тебе историю про Ушку. Ты ее не знаешь. Мы когда домой из Крыма приехали, он мне позвонил, и попросил встретиться. Я пришел, а он, с такой кислой улыбкой стал требовать от меня какие-то деньги, которые я, якобы, у него на юге занимал.
ИГОРЬ: Но у нас там был общий котел.
ГЕРОЙ: Вот и я ему, о том же. А Ушка, наш друг Ушка. Веселый рубаха-парень, кисло улыбаясь, начал лепетать что-то о том, в какие расходы я его ввел, что позвал поехать. Какие-то мелкие должки, чуть ли не за мороженое. Это было очень противно.
ИГОРЬ: Зачем ты мне это рассказал? Я не хочу этого слышать!
ГЕРОЙ: Но это — правда.
ИГОРЬ: О живых — или хорошо, или ничего. Вот в чем правда!

Пауза.

ГЕРОЙ: Скажи, что там, после смерти?
ИГОРЬ: Не скажу.
ГЕРОЙ: Отвечай, ты обещал.
ИГОРЬ: Там сад.
ГЕРОЙ: Сад? Райский сад, что ли?
ИГОРЬ: Нет. Просто, сад.
ГЕРОЙ: А еще что?
ИГОРЬ: С тебя еще одна история.
ГЕРОЙ: А ты мне точно расскажешь, что там еще есть?
ИГОРЬ: Обещаю.
ГЕРОЙ: Хорошо. Значит, история. (задумывается) Это все равно, что, ты меня просишь пошутить. Сложно. Что же там еще было. Было весело, когда мы с тобой в Дом Отдыха ездили. Помнишь?
ИГОРЬ: Мы еще, помню, Веревкина тогда с собой взяли.
ГЕРОЙ: Но ты тогда был уже другой. Поднялся. Стал деньги большие зарабатывать.
ИГОРЬ: Тогда еще не очень большие.
ГЕРОЙ: Все равно, что-то в наших с тобой отношениях изменилось.
ИГОРЬ: Что, конкретно?
ГЕРОЙ: Не знаю. Может, ты стал разговаривать со мной по другому. Чуть-чуть свысока.
ИГОРЬ: Это неправда.
ГЕРОЙ: Ты стал везде платить за меня.
ИГОРЬ: Перестань, это ничего не изменило. У меня появились деньги. Ну и что? Ты был студентом, я зарабатывал. У тебя бы деньги завелись, ты бы меня угощал. Разве не так?
ГЕРОЙ: Все равно, я о себе могу сказать, как-то автоматически, я стал перед тобой немножечко заискивать.
ИГОРЬ: Глупости говоришь.
ГЕРОЙ: Ладно, проехали, как ты выражаешься.
ИГОРЬ: Короче. Мы тогда собрались в Дом Отдыха.
ГЕРОЙ: На машине, которую ты только что купил.
ИГОРЬ: Мы двадцати метров не успели отъехать от твоего дома, как нас остановил Гаишник.
ГЕРОЙ: Замечательный Гаишник. Редкий экземпляр.
ИГОРЬ: Охраняемый государством.

Друзья переносятся в то время. Герой начинает играть Гаишника. Игорь остается сам собой.

ГЕРОЙ: (в образе Гаишника, козыряет) Сержант Суслов. Ваши документы.
ИГОРЬ: Пожалуйста. (Герой принимает документы у Игоря, смотрит в них, внимательно, шевеля губами, пауза) Вы их вверх ногами держите.
ГЕРОЙ: А, да. (переворачивая документы) Это я специально.
ИГОРЬ: Я так и понял.
ГЕРОЙ: Как настроение, товарищ водитель?
ИГОРЬ: Спасибо, отличное.
ГЕРОЙ: Оружие, наркотики?
ИГОРЬ: Да я и слов таких не знаю.
ГЕРОЙ: Не понял?
ИГОРЬ: Нет, этой гадости нет.
ГЕРОЙ: Что везем?
ИГОРЬ: Водку и мясо для шашлыков.
ГЕРОЙ: Зачем?
ИГОРЬ: Водкой будем поливать огород, а мясо развешивать по деревьям.
ГЕРОЙ: Не понял?
ИГОРЬ: Товарищ сержант, мы с друзьями едем за город, отдыхать. Как вы думаете, что мы будем делать там с водкой?
ГЕРОЙ: Пьяные?
ИГОРЬ: Если водитель произносит слово «водка», это не значит, что он пьяный. Так же, хочу сказать, что аптечка, огнетушитель, а так же знак аварийной остановки у меня в полном порядке. А у меня самого идеально чистые руки и шея. Могу показать.
ГЕРОЙ: А вот я возьму сейчас твои права, и в реку выкину.
ИГОРЬ: За что, товарищ сержант?
ГЕРОЙ: А потому что у меня власть есть. А у тебя нету.
ИГОРЬ: Сколько, товарищ сержант?
ГЕРОЙ: Я, конечно, деньги люблю. Но мне нотации читать больше нравится. Скорость, значит, превышаете. Создаете аварийную ситуацию.
ИГОРЬ: Мы ехали медленно и печально. Товарищ сержант, поздно уже. Отпустите. Мы в Дом Отдыха вселиться не успеем.
ГЕРОЙ: Да зачем вам в этот Дом? Алкоголизм, разврат и последующая депрессия. Отгадайте-ка лучше, ребята, загадку.
ИГОРЬ: Товарищ сержант, я вас не понимаю.
ГЕРОЙ: Отгадаете, отдам права.
ИГОРЬ: Товарищ сержант, вы о чем, вообще, говорите?!
ГЕРОЙ: А, не отгадаете, будете из реки их доставать.
ИГОРЬ: Товарищ сержант, вы что, шутите? (вместо ответа, Гаишник протягивает руку с документами вперед, готовясь разжать пальцы) Хорошо. Загадывайте.
ГЕРОЙ: Сырым не едят, а вареным выбрасывают. Что это?
ИГОРЬ: Сырым не едят, а вареным выбрасывают? Курица.
ГЕРОЙ: Э, нет.
ИГОРЬ: Погодите, погодите. Вторая попытка. Это… Это… Лук.
ГЕРОЙ: Его что, сырым не едят, что ли?
ИГОРЬ: Стоп, не бросайте! Еще одна попытка. Последняя, прошу. Это… Господи, что же это такое? Это… Лавровый лист!!
ГЕРОЙ: Правильно! Молодец! Его и сырым не едят, и вареным выбрасывают. Держи права. Можете проезжать. Да, и кстати, вы, между прочим, по встречной ехали.

Гаишник, отдает честь, затем,махнув палкой, уходит. Тут же возвращается, став обратно Героем.

ИГОРЬ: Веселый гаишник, я его часто вспоминаю.
ГЕРОЙ: Перестань. Ненормальный человек с полосатой палкой, потерявший рассудок от обилия выхлопных газов. Но на этом наши приключения не закончились. Вспомни тот Дом Отдыха.
ИГОРЬ: Да, это было в высшей степени странное место.
ГЕРОЙ: Не знаю, с чего ты это взял. Обыкновенная дыра. Сосновый лес. Ржавая вода. Заштопанное сукно на бильярдном столе.
ИГОРЬ: Нет, как только мы туда въехали, у меня сразу возникло тревожное чувство.
ГЕРОЙ: Ты так сейчас думаешь, потому что тебе там в морду начистили.
ИГОРЬ: Это очень обидно, когда дают в морду ни за что, ни про что.
ГЕРОЙ: Да уж, приятного мало.
ИГОРЬ: Самое смешное, что я этот эпизод помню весьма смутно. Но обидно было жутко. Я вот себя сейчас спрашиваю, почему я до сих пор вспоминаю этого деревенского идиота?! Он же обо мне, наверняка, забыл в тот же вечер. Может, я слишком чувствительный?
ГЕРОЙ: Нет. Чувствительный человек, я думаю, заплакал бы.

Мы переносимся в то время. Начинает звучать громкая дискотечная музыка. Игорь стоит, шатаясь, он сильно пьян. Голова его упала на грудь. Он еле держится на ногах. К Игорю приближается Герой. Он играет угрюмого и агрессивного Деревенского Парня.

ГЕРОЙ: Эй. (Игорь не реагирует) Эй.

Герой трясет Игоря. Игорь поднимает голову.

ИГОРЬ: (широко улыбаясь) А, привет.
ГЕРОЙ: Ты откуда?
ИГОРЬ: В смысле?
ГЕРОЙ: Отдыхающий?
ИГОРЬ: Ага.
ГЕРОЙ: А что здесь делаешь?
ИГОРЬ: Отдыхаю.
ГЕРОЙ: У нас, вообще-то, с директором договор, чтобы отдыхающих не бить.
ИГОРЬ: Это отличный договор.
ГЕРОЙ: Но если отдыхающий борзеет, мы делаем исключение.
ИГОРЬ: Я не буду борзеть.
ГЕРОЙ: Точно?
ИГОРЬ: Точно.
ГЕРОЙ: Тогда, ладно.

Деревенский Парень уходит, но через секунду возвращается.

ГЕРОЙ: (он же Деревенский Парень) А закурить тебя не будет?
ИГОРЬ: Пожалуйста. Игорь вытаскивает из кармана пачку сигарет и протягивает ее Герою.
ГЕРОЙ: (агрессивно) Ты чего мне с ментолом даешь? Я такие не курю! Ты меня чего, за бабу держишь?!
ИГОРЬ: Нет, что ты, извини. Вот. У меня еще одна пачка есть. Бери всю. Это другие. Нормальные.
ГЕРОЙ: (забирая вторую пачку) А я думал, ты меня за бабу держишь.
ИГОРЬ: Ты ошибаешься. Я бы никогда не подумал держать тебя за бабу. Никогда.
ГЕРОЙ: Это хорошо. Давай знакомиться, что ли?
ИГОРЬ: Давай. Игорь.
ГЕРОЙ: Николай. Друзья зовут Коляном.
ИГОРЬ: Очень приятно. Жмут друг другу руки.
ГЕРОЙ: Нравится тебе у нас?
ИГОРЬ: Очень.
ГЕРОЙ: Да. У нас воздух хороший.
ИГОРЬ: И природа очень хорошая.
ГЕРОЙ: (агрессивно) Я не понял, а что, воздух наш тебе не нравится, да?!
ИГОРЬ: Что ты, что ты, Колян. Увас очень хороший воздух. Хоть здесь и накурено, я вот вдыхаю сейчас, и получаю огромное удовольствие.
ГЕРОЙ: А может тебе народ местный не нравится?!
ИГОРЬ: Как он может, не нравится, сам подумай. Народ у вас замечательный. Даже бармен ваш, который случайно два раза подряд облил меня кетчупом. Даже он вызывает у меня неподдельное уважение.
ГЕРОЙ: Точно?
ИГОРЬ: Честное слово.
ГЕРОЙ: Ладно, давай пять. Ты отличный пацан. Положительный.
ИГОРЬ: Спасибо. Парень крепко жмет руку Игоря, и уходит.

Тут же возвращается и бьет Игоря по лицу. Игорь падает.

ИГОРЬ: За что?
ГЕРОЙ: Не люблю положительных. (Деревенский Парень поворачивается и уходит. Игорь поднимается с пола. Герой возвращается, став самим собой) Больно было?
ИГОРЬ: Обидно, говорю же тебе. Ни за что, ни про что, находясь на законном отдыхе, получить по лицу. Что может быть подлее этого? И еще вас никого рядом не было.
ГЕРОЙ: Я тебе давно хотел сказать одну вещь. Знаешь, когда тебя ударили, я все это видел.
ИГОРЬ: Нет.
ГЕРОЙ: Да. Я недалеко стоял. За стойкой. Я был рядом, и все видел. И не пошел за тебя заступаться. Потому что я испугался. Я сдрейфил.
ИГОРЬ: Не драматизируй. Ты же потом пришел.
ГЕРОЙ: Да, я появился через пятнадцать минут, сделав вид, что я пьяный в хлам. Но я не был пьяным ничуточки. Я испугался, понимаешь! Я за себя испугался!!
ИГОРЬ: Ну и что? Я бы тоже испугался. Потому что этих деревенских дундуков там целая толпа была. И нечего на меня орать!
ГЕРОЙ: Извини. Правда, прости.
ИГОРЬ: Ерунда. Зато вспомни, как мы потом здорово в номере посидели.

Друзья переносятся в то время. Темнеет. Они садятся. Герой берет в руки гитару. Начинает тихо перебирать струны.

ГЕРОЙ: Болит.
ИГОРЬ: (прикасаясь к глазу) Когда трогаю, болит.
ГЕРОЙ: А ты не трогай.
ИГОРЬ: Сыграй что-нибудь.
ГЕРОЙ: Что тебе сыграть? Каждому настроению соответствует своя музыка. Обычно человек хочет послушать ту, или иную песню не просто так. Он желает, чтобы она удержала его в настроении, в котором он сейчас находится, либо же хочет, чтобы песня способствовала перемене настроения.
ИГОРЬ: Вот. Это то, что надо. Я хочу резкую, кардинальную перемену настроения.
ГЕРОЙ: С какого на какое?
ИГОРЬ: Сейчас у меня сильное опьянение.
ГЕРОЙ: Опьянение — это диагноз.
ИГОРЬ: Не перебивай. Сейчас у меня опьянение смешанное с жуткой обидой на весь мир. А хочу я легкое, радостное настроение человека, у которого нет никакой тяжести на душе, а так же на сердце.
ГЕРОЙ: Это будет нелегко устроить.
ИГОРЬ: Я заплачу.
ГЕРОЙ: Ни в этом дело. Здесь нужно точно математически точно подобрать песню. Абы какая здесь не подойдет. Один неверно взятый аккорд, и тебя уже ничто не спасет.
ИГОРЬ: Так я не хочу.
ГЕРОЙ: Никто не хочет. Для начала выберем музыкальное направление. Полагаю, нам обоим совершенно ясно, что это не должна быть бардовская песня.
ИГОРЬ: И туристическая.
ГЕРОЙ: Это одно и то же.
ИГОРЬ: За такие слова старый прожженный турист умертвил бы тебя колышком от палатки.
ГЕРОЙ: Да. Они довольно агрессивные эти туристы. Зато, как только они услышат звуки туристической песни, они замирают на месте. Глаза их стекленеют.
ИГОРЬ: Вернее сказать, взгляд их мутнеет. Бороды их топорщатся. На лице застывает блаженно-глупая полуулыбка, и все туристы, как один, начинают гнусавыми голосами подтягивать…
ИГОРЬ И ГЕРОЙ: (поют хором, сильно гнусавя) Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались… Раздается громкий стук в стену.
ИГОРЬ: Что это?
ГЕРОЙ: У нас есть сосед, который тоже терпеть не может туристические песни.
ИГОРЬ: Вероятно, в свое время, туристы чем-то ему насолили.
ГЕРОЙ: Консервы «Завтрак туриста». Вероятно, в свое время он сильно ими отравился.
ИГОРЬ: А может, ему придется по душе русская народная песня?
ИГОРЬ И ГЕРОЙ: (резко и громко начинают петь хором) Степь, да степь кругом… Стук в стену повторяется. Теперь стучат еще громче, и настойчивее.
ИГОРЬ: Да. Русские народные ему тоже не нравятся. Мне, впрочем, тоже, тяжело выносить их с перепоя.
ГЕРОЙ: Это грустно, но надо что-то делать. Вас обоих нужно спасать. Я знаю одно средство.
ИГОРЬ: Если это то, о чем я думаю, лучше не надо.
ГЕРОЙ: (не слушая Игоря, громогласно объявляет) Внимание! Внимание! По многочисленным заявкам отдыхающих. Певец, которого забыть невозможно, а если и забудешь, тебе обязательно кто-нибудь напомнит. Лучший голос, и лучший аппетит прошлого века! Величайший из всех, кто когда-нибудь делал вот так… (вращает бедрами) Элвис Бибабалулович Пресли!! И его песня под названием «Дом Отдыха, где разбиваются сердца и физиономии» в переводе на разговорный английский «Heartbreak Hotel»!

Герой, подыгрывая себе на гитаре, начинает петь «Well, since my baby left me, I found a new place to dwell. It’s down at the end of lonely street at Heartbreak Hotel… и т. д.» Ему начинает подпевать Игорь. Затем настоящий Элвис Пресли в записи. А сосед стучит в стену, в какой-то момент, даже начиная попадать в ритм песни. Песня заканчивается. Друзья возвращаются в наше время.

ИГОРЬ: Тот мужик чуть не проломил дыру в стене. И знаешь, я до сих пор помню, мы спели, и мне стало так хорошо, как будто бы мне и по морде не били. И похмелья никакого не было.
ГЕРОЙ: Можно я тебе один вопрос задам?
ИГОРЬ: Валяй.
ГЕРОЙ: А ты тогда уже попробовал?
ИГОРЬ: Нет, мой друг. Наркотики я попробовал позже. И называй, пожалуйста, вещи своими именами.
ГЕРОЙ: А что там, после смерти, кроме этого сада?
ИГОРЬ: Слушай, ты успокоишься? Можешь понять, что мне сейчас о жизни хочется поговорить.
ГЕРОЙ: Там есть сад. Что еще?
ИГОРЬ: Дом. Еще там есть дом.
ГЕРОЙ: Какой дом?
ИГОРЬ: Деревянный.
ГЕРОЙ: Сад. Дом деревянный… Это что, дача какая-то?
ИГОРЬ: Слушай, ну скажи на милость, ну зачем ты меня достаешь, «что там», да, «что там»?! Ты же сам все прекрасно узнаешь, рано или поздно! Неужели тебе недостаточно того, что сейчас у тебя есть?
ГЕРОЙ: Если я еду куда-то на автобусе, мне, безусловно, интересно, глазеть в окно, наблюдать там разные замечательные виды. Попутчики новые постоянно подсаживаются. И все это очень любопытно. Но гораздо интереснее, все-таки, что там, на конечной остановке, там, куда ты в итоге должен приехать.
ИГОРЬ: (повысив тон) Я ведь сказал тебе, там есть дом!
ГЕРОЙ: Чего ты на меня орешь?
ИГОРЬ: Извини. Я сорвался.
ГЕРОЙ: Ничего. Бывает.
ИГОРЬ: Ты помнишь, как мы познакомились?
ГЕРОЙ: Смутно.
ИГОРЬ: Ты вел себя отвратительно.
ГЕРОЙ: Конечно, ты же ведь был на два года младше меня.
ИГОРЬ: Всего на два года.
ГЕРОЙ: Не скажи. Тогда эта разница была очень существенной. Это была настоящая пропасть.
ИГОРЬ: Над пропастью во ржи.
ГЕРОЙ: Надо же, ты и книжки иногда читаешь.
ИГОРЬ: Не умничай.

Мы, вместе с друзьями, переносимся в то время. Слышится звонок на перемену. Гул детских голосов. Герой и Игорь играют школьников. Герой стоит подбоченясь, Игорь с целлофановым пакетом резво пробегает мимо него.

ГЕРОЙ: Стоять. (Игорь покорно останавливается) Класс?
ИГОРЬ: Пятый.
ГЕРОЙ: Деньги?
ИГОРЬ: Нет.
ГЕРОЙ: В пакете?
ИГОРЬ: Сменка.
ГЕРОЙ: Покажи. (Игорь покорно показывает, открыв пакет) В карманах?
ИГОРЬ: Тоже нет, честное слово.
ГЕРОЙ: Свободен.

Игорь уходит, но потом возвращается.

ИГОРЬ: Простите…
ГЕРОЙ: Чего тебе?
ИГОРЬ: Я вас узнал.
ГЕРОЙ: И что теперь?
ИГОРЬ: Вы ведь в группе школьной поете.
ГЕРОЙ: Иди отсюда, пока я тебя по стенке не размазал!
ИГОРЬ: Не деритесь, пожалуйста, я просто хочу сказать, что я ваш поклонник. Я был, когда вы в спортзале выступали. Очень было здорово.
ГЕРОЙ: Вали отсюда.
ИГОРЬ: А почему вы «Блэк Дог» не спели? Это же ваш коронный номер.
ГЕРОЙ: Не твое дело. Проваливай.
ИГОРЬ: Вы знаете, я тоже на гитаре учусь играть. Вы бы не могли мне подсказать, соль мажор, баре на каком ладу берется?
ГЕРОЙ: (хватая Игоря за грудки) Ты отстанешь от меня когда-нибудь, маленький уродец!
ИГОРЬ: Ну, если вы не знаете, на каком ладу берется «соль мажор», то я отстану.
ГЕРОЙ: (отпуская Игоря) Кто это не знает?! Я все знаю. На третьем ладу «соль мажор» надо брать.
ИГОРЬ: Спасибо большое. А можно с вами дружить?
ГЕРОЙ: Ты меня ниже на две головы. Какой мне с твоей дружбы толк?
ИГОРЬ: А толк, я вам скажу, есть. Я знаю, как можно еду воровать из школьной столовой.
ГЕРОЙ: Это все знают.
ИГОРЬ: Я знаю способ, чтобы никогда не попадаться.
ГЕРОЙ: Ну.

Игорь, в ответ, протягивает Герою руку. Герой нехотя жмет ее.

ИГОРЬ: Нужно еду брать, пока лотки с первого этажа до столовой по лестнице поднимают. Ваш класс ведь все время тете Вале помогает. Так вот, один человек лоток несет, а другой из него все, что надо, на ходу, вытаскивает. Пирожки, котлеты, все, что угодно.
ГЕРОЙ: Неплохо. Сам придумал?
ИГОРЬ: Сам. А можно хоть раз на вашей репетиции посидеть?
ГЕРОЙ: Еще чего.
ИГОРЬ: Ну, пожалуйста.
ГЕРОЙ: Нет, я сказал!
ИГОРЬ: Хорошо. Но мы же теперь друзья, да?
ГЕРОЙ: (снисходительно) Да. Сгоняй за сигаретами.
ИГОРЬ: Но у меня денег нет.
ГЕРОЙ: С деньгами каждый дурак может.
ИГОРЬ: Хорошо. Я постараюсь.
ГЕРОЙ: Погоди. А «Блэк Дог» я тогда не стал петь, потому что слова забыл «Хэй-хэй» помню, а дальше, как пилой отрезало. Что стоишь? Беги. Мне с фильтром.
ИГОРЬ: Ага. (Убегает, и тут же возвращается, уже никого не играя) Да, тогда ты был мерзким типом.
ГЕРОЙ: Да у нас весь класс был, как на подбор. Добрые однокласснички. Могли заклевать кого угодно. С Кулеминым историю знаешь?
ИГОРЬ: Нет.
ГЕРОЙ: Он, безусловно, был противным типом. Он даже, когда бутерброд давал откусить, он его всегда пальцами ограничивал?
ИГОРЬ: В смысле, ограничивал?
ГЕРОЙ: (показывает) Ну, клал сверху, на колбасу пальцы, чтобы ты не смог откусить больше, чем он тебе позволяет. Не станешь же ты кусать пальцы.
ИГОРЬ: Понятное дело.
ГЕРОЙ: Кулемина и до этого случая недолюбливали. Но после того, что произошло… Короче, мы сидели в нижнем спортзале и слушали Б.Б. Этот маленький, кудрявый физрук опять полоскал нам мозги. Рядом с ним, естественно, сидела девочка, которая в тот момент ходила у него в фаворитках. А мы, весь остальной класс, расположились напротив. Б.Б. десять минут слушать — плохо делается. А он тогда говорил, по-моему, второй час. Все размякли и расслабились. Чувствовалось, что третьего часа нотаций нам не избежать. Все расположились то здесь, то там. А Кулемин сидел в самом центре на матах. И сидел он в такой неудобной позе. У акробатов называется «задняя лягушка». Тишина. Б.Б. бубнит. Большинство из нас уже дремлет. Тишина пронзительная. И тут, в этом безмолвии раздается громкий пук.
ИГОРЬ: Что?
ГЕРОЙ: Кулемин пукнул.
ИГОРЬ: Бедняга.
ГЕРОЙ: Да это был конец его карьеры. Крах. Шаг в пропасть. Все повалились от хохота. Б.Б. начал орать, ничего не понимая. А Кулемин покраснел, как рак. Он начал говорить, что это не он, что это он специально, для смеха. Но ничего не могло уже его спасти. После этого к нему стали относится, как к прокаженному. Я не говорю уже о звуках, которые постоянно доносились ему вслед. В итоге, он был вынужден уйти из класса.
ИГОРЬ: Это ужасно. Так довести парня из-за какой-то ерунды.
ГЕРОЙ: Я тебе об том и говорю. У нас царили волчьи законы.
ИГОРЬ: Мне помнится, и над тобой тоже одноклассники издевались.
ГЕРОЙ: Зачем ты это сейчас сказал? Чтобы у меня внутри всколыхнулась волна неприятных воспоминаний?
ИГОРЬ: Я не хотел тебя обидеть. Я хотел тебе посочувствовать.
ГЕРОЙ: Спасибо большое.
ИГОРЬ: Извини.
ГЕРОЙ: Проехали.
ИГОРЬ: А у вас в классе, помню, девицы были, как на подбор. Как они сейчас?
ГЕРОЙ: Я их всех почти увидел на день рождении у Ершовой. И подумал, Господи, какие же они все старые. А я ведь почти в каждую из них был когда-то влюблен. Как я был влюблен в Миркину. Это была поэма. Я домой уходил со свернутой шеей, потому что все шесть уроков подряд, повернув голову, смотрел только на нее. Я звонил ей и дышал в трубку. Она говорила: перезвоните, пожалуйста, вас не слышно. Я перезванивал, и снова дышал. Я ходил за ней по пятам. А она только лукаво улыбалась. У нее передние зубки немного выступали.
ИГОРЬ: Правда? А я и не замечал.
ГЕРОЙ: Да. Совсем немного. Но это делало ее улыбку неповторимой. Однажды, на дне рождения у Сони, я смог с ней объясниться. Нет. Сначала я танцевал с ней медленный танец. А все время куда-то убегала, а потом возвращалась, а затем опять убегала. А я страшно мучался. Но, в итоге, мне, все-таки, удалось отвести ее в темный коридор. Она встала спиной к стене. Я расположился напротив. Я люблю тебя, говорю ей. А она только глазами блестит. Тогда я попросил разрешения, проводить ее до дома. И тогда, знаешь, что она мне ответила? Она сделала очень серьезное лицо, и говорит: прости меня, но я люблю другого. Это в пятом-то классе она любит другого! Вот она вся женская подлость! Нет, там было весело, на дне рождения. Но я поразился, как же все изменились. Прошло так не много времени, а передо мной, вместо одноклассников, дядьки с животиками и тетки с золотыми сережками. А у моей Миркиной даже зубы стали ровные. Исправила, или новые вставила. Не знаю. Но никакого очарования не осталось. (без паузы) Слушай, скажи мне, наконец, что нас там ждет?
ИГОРЬ: Не мучай меня.
ГЕРОЙ: Я хочу знать. Дом, сад. Я не понимаю, что это значит. Что там есть? Что там?!
ИГОРЬ: Там только что прошел дождь.
ГЕРОЙ: Знаешь, с тобой стало так сложно говорить.
ИГОРЬ: С тобой тоже.
ГЕРОЙ: А помнишь, как мы ездили играть в пейнтбол?
ИГОРЬ: Я тогда выиграл.
ГЕРОЙ: Вас, молодой человек, память подводит, или как? Герои переносятся в то время. Они берут в одну руку ружье, а другую каску. Встают друг напротив друга.
ИГОРЬ: Для тех, кто не знает правил этой игры, сообщаю, в это отделение засыпаются шарики с краской….
ГЕРОЙ: (перебивает Игоря) Ты знаешь, ты не важничай. Я в армии неоднократно стрелял.
ИГОРЬ: Сигареты?
ГЕРОЙ: Молодец. Пять баллов.
ИГОРЬ: Короче говоря, шарики с краской кровавого цвета засыпаются сюда. Делимся на две команды, и стреляем друг в друга до посинения. Предупреждаю, попадание шарика довольно болезненно.
ГЕРОЙ: Это ты к чему?
ИГОРЬ: Чтобы ты не разрыдался, когда я в тебя попаду.
ГЕРОЙ: Ты промахнешься.
ИГОРЬ: И это говорит человек, который пепел не может нормально в пепельницу стряхнуть. Чаще на штаны попадает.
ГЕРОЙ: Я с тридцати метров могу выстрелить и попасть в спичечный коробок.

Герой гордо надевает шлем.

ИГОРЬ: Если этот коробок будет размером с автобусную остановку. (Герой что-то бубнит в шлеме, но что, разобрать невозможно) Остроумные ответы прошу подавать в рабочее время и в письменном виде.

Герой под маской страшно рычит, и бросается в сторону. Там с винтовкой он залегает. Игорь тоже резво надевает каску и залегает с ружьем на другом конце сцены. Друзья, стреляя друг в друга, перебегают с места на место. Наконец, прячась по обе стороны одного и того же укрытия, они приближаются друг к другу. Герой и Игорь резко выпрыгивают из-за укрытия и застывают на месте, уткнув дула ружей друг в друга. Герой и Игорь мычат под масками. Слов не разобрать.

ИГОРЬ: (снимая каску, но не опуская ружье) Сдавайся.
ГЕРОЙ: (снимая каску, но не опуская ружье) Сам сдавайся.
ИГОРЬ: Ты не понимаешь. Я сейчас выстрелю.
ГЕРОЙ: Думаешь, тебе это сойдет с рук?
ИГОРЬ: Пойми, в упор, это гораздо болезненнее.
ГЕРОЙ: У тебя сейчас и будет замечательная возможность в этом убедиться.
ИГОРЬ: Хорошо. Давай договоримся так. По команде, мы оба опускаем ружья и разбегаемся в разные стороны. Хороший план?
ГЕРОЙ: Мне нравится. Командуй.
ИГОРЬ: Приготовились! Поехали! (Герой и Игорь остаются стоять на местах, уткнув дула ружей друг в друга) Я так и знал, что ты никуда не побежишь. Ты что же, хотел выстрелить мне в спину, когда я побегу?
ГЕРОЙ: Нет. Это ты так хотел сделать.
ИГОРЬ: Хорошо. Если ты такой подлый, давай так стоять. Пауза. Игорь и Герой стоят, уткнув друг в друга ружья.
ГЕРОЙ: Не. Так стоять — это скучно.
ИГОРЬ: А что делать, если мы не хотим стоять и бежать одновременно. Давай одновременно выстрелим.
ГЕРОЙ: Больно будет.
ИГОРЬ: В жизни, между прочим, полно всей этой гадости: боли, предательства, подлости. Самые близкие люди могут, неожиданно, подставить ногу, да и еще подложить что-нибудь битое и острое на место твоего падения. Но мы же с тобой не такие, согласись. Мы лучше и чище. Так что, разумнее будет нам все-таки договориться. Давай так… (Неожиданно Герой стреляет в Игоря. Игорь издает крик, и тоже стреляет в Героя. Оба падают. Лежат без движения. Наконец подают признаки жизни.) Подлец. Ты выстрелил без команды.
ГЕРОЙ: Неправда. Ты сказал «давай». Я подумал, что это команда.
ИГОРЬ: Коварный негодяй. Я умираю.
ГЕРОЙ: А ты почему выстрелил?
ИГОРЬ: А что мне оставалось делать?
ГЕРОЙ: Понятно. (приподнимаясь) Идти можешь?
ИГОРЬ: Смотря куда.
ГЕРОЙ: Я знаю одного хорошего доктора. Он здесь поблизости. По странному стечению обстоятельств этот доктор работает барменом.
ИГОРЬ: Как интересно.
ГЕРОЙ: Еще бы. И лечит этот доктор исключительно алкоголе содержащими напитками.
ИГОРЬ: И что, кого-то уже вылечил?
ГЕРОЙ: Не то слово! Он спас миллионы!
ИГОРЬ: (поднимаясь) Пошли к нему скорей! Мне нужно срочно принять лекарство.
ГЕРОЙ: (стонет) Ты не можешь бросить друга. (Игорь помогает Герою подняться) Надеюсь, лекарства хватит на всех. (Друзья, опираясь, друг на друга, уходят. И тут же возвращаются) Да, отличная игра получилась. Но тогда ты был уже далеко от меня.
ИГОРЬ: В смысле?
ГЕРОЙ: В смысле дружбы. Приятели-бизнесмены, и я не знаю, кто там еще у тебя появился. Как-то перестали мы друг другу звонить, и все. По-моему, с тех пор мы не виделись. Это была наша последняя встреча?
ИГОРЬ: Может быть, предпоследняя.
ГЕРОЙ: После этого до меня доходили какие-то слухи.
ИГОРЬ: Например?
ГЕРОЙ: Что ты с какой-то…
ИГОРЬ: Шлюхой?
ГЕРОЙ: Да, что вас там Лерка твоя застала. Наркотики нашла. Все открылось. Скандал был. Но она тебя не бросила.
ИГОРЬ: Это точно.
ГЕРОЙ: Слушай, зачем ты с ней так поступал? Она же тебя любила.
ИГОРЬ: Смешной ты человек. Если б я тогда что-нибудь соображал. И потом ты не можешь мне ничего говорить. Как будто ты сам своей не изменял ни разу? Что молчишь? Изменял?

Пауза.

ГЕРОЙ: Давай о чем-нибудь другом поговорим?
ИГОРЬ: Давай. Давно в школу нашу заходил? Б.Б. все пьет?
ГЕРОЙ: Пьет. Наш бедный, маленький, кудрявый физрук с амбициями Наполеона.
ИГОРЬ: Что у тебя стало с лицом?
ГЕРОЙ: Я просто всегда расстраиваюсь, когда к нему захожу. Сто раз зарекался, в школу больше ни ногой.
ИГОРЬ: Тянет?
ГЕРОЙ: Тянет. (Герой играет сам себя во время того похода в школу. Игорь начинает играть физрука Б.Б. Движения физрука порывистые, как у многих сильно пьющих людей) Здравствуйте, Борис Борисович.
ИГОРЬ: Какие люди! Здравствуй, дорогой мой. Не ожидал. (Обнимает Героя. Не выпуская из объятий) Деньги есть? А я сбегаю.
ГЕРОЙ: Да, есть. Вот. Герой отдает деньги.
ИГОРЬ: Я мигом.
ГЕРОЙ: Я, вообще-то, с собой принес.
ИГОРЬ: Отлично. Отлично. Значит, бежать никуда не надо. (Герой отдает бутылку) У, дорогая. Дорогущая! Хорошо зарабатываешь?
ГЕРОЙ: Нормально. (Игорь, тем временем, открыл бутылку) Нет. Я не буду, спасибо.
ИГОРЬ: Почему?
ГЕРОЙ: Не хочу.
ИГОРЬ: Знаю, знаю. Свои интересы. (быстро выпивает один) Ну. Рассказывай. Как живешь. Что с работой. Все подробности. Даже самые незначительные.
ГЕРОЙ: Что говорить, ну, я по-прежнему работаю…
ИГОРЬ: (перебивает его) Я здесь восстановил свой старый спектакль. Конечно, не такой старый, чтобы ты его помнил. Я его поставил, когда ваш класс уже школу закончил. Восстановил и показал. Полный спортзал набился. Почти тридцать человек. Не буду врать, но это был триумф. Извини, извини. Ты что-то говорил. Продолжай. Я внимательно слушаю. Как у тебя с личной жизнью? Все по порядку, ничего не упуская.
ГЕРОЙ: Я все так же…
ИГОРЬ: (тут же перебивает его) После премьеры люди подходили ко мне и говорили, Борис Борисович, зачем вы до сих пор работаете физруком? Ведь ваше призвание — театр! Прости, ты что-то говорил?
ГЕРОЙ: Ничего особенного.
ИГОРЬ: Ты же не знаешь, о чем этот спектакль. Идея замечательная. Продолжение Буратино. То есть, что случилось после того, как Буратино получил театр.
ГЕРОЙ: И что случилось?
ИГОРЬ: О, это очень интересно. Пьеро спился. Мальвина стала проституткой. Сверчок проворовался. А что касается Арлекина, он стал убийцей.
ГЕРОЙ: А вы сами кого там играете?
ИГОРЬ: Пьеро.
ГЕРОЙ: Логично.
ИГОРЬ: Кого-нибудь из класса видишь? Как там наши?
ГЕРОЙ: Бодров спекулирует. Ленский в карты играет. А Карпова вообще в тюрьме сидит.
ИГОРЬ: Правда, что ли?
ГЕРОЙ: Шучу. Я пойду, Борис Борисович.
ИГОРЬ: Куда, ты ж не выпил ни глотка.
ГЕРОЙ: Это ничего, Борис Борисович. Мне, в самом деле, пора.
ИГОРЬ: Счастливо. Заходи, не пропадай. Мы тебя всегда здесь рады видеть. Воспоминание заканчивается. Игорь становится сам собой.
ГЕРОЙ: Я знаю, почему меня туда тянет. Я хочу все сказать этому кудрявому уроду! Все емуприпомнить. Как он унижал меня, когда я не мог ему ответить. Ставил, и перед всем классом грязью поливал. За меня тогда никто не мог вступиться. И матери моей все было по фигу.
ИГОРЬ: Это глупые, детские счеты. Посмотри на себя, ты взрослый человек.
ГЕРОЙ: Всякий раз иду в школу, и думаю, я этой твари кудрявой всю морду разобью. За то, что он эксперименты над нами ставил. И за то, что к девицам нашим приставал. А прихожу в школу, и вижу, сидит там в своей каморке, пьяненький, среди грязных баскетбольных мячей, и мне его жалко становится.
ИГОРЬ: Это хорошо. Значит, у тебя еще не все потерянно.
ГЕРОЙ: Думаешь?
ИГОРЬ: Уверен.
ГЕРОЙ: А что, невозможно было тебе все это бросить? Слезть с иглы?
ИГОРЬ: Знаешь, наверное, у каждого, кто колется такое обманчивое ощущение, что все под контролем. Есть даже, как бы, свод правил. Не повышать дозу, и тому подобное. И в кругу тех, кто колется, обычно ходит слух, что, якобы, есть такой человек, легендарная личность, который сидит на игле много лет, но чувствует себя замечательно. Правда, человека этого никто никогда не видел.
ГЕРОЙ: Скажи, состояние-то хоть приятное?
ГЕРОЙ: Приятное. Но самое приятное, что проблемы как бы сами собой исчезают. На все наплевать. И на близких людей тоже. Без наркотиков жить сложнее.
ГЕРОЙ: А у тебя что, были какие-то неприятности с работой?
ИГОРЬ: С чего ты взял?
ГЕРОЙ: Ты из-за работы начал с этой фигней?
ИГОРЬ: Я тебе никогда не говорил, чем я занимался, потому что это все не интересно. Мы с Веревкиным начинали. Махинации всякие с кредитами. После недвижимость занимались. Заработали, затем потеряли все. Потом снова заработали. Нервная работа, конечно. Но, наверное, я колоться начал не из-за этого. Просто любопытно было попробовать. Теперь глупо говорить, что я жалею. Просто не понимаю, как так вышло.
ГЕРОЙ: Я рассказал брату о твоей смерти. Он пожал плечами, и говорит, такое, говорит, у нас в Тушино случается сплошь и рядом. Обычная история, говорит.
ИГОРЬ: Твой брат прав.
ГЕРОЙ: Знаешь, он тоже одно время наркотики принимал. У нас с ним были хреновые отношения. Дома он не ночевал. Да я, если честно, и вовсе тогда забыл, что у меня есть младший брат. И тут я узнаю, что он больнице с гепатитом. Через иглу заразился. Я купил ему сигарет и поехал. (Игорь становится Лешей — братом Героя. Он надевает на голову шерстяную шапку с помпоном) Привет, Леш.
ИГОРЬ: Привет, братишка! (Они обнимаются) Ну как я выгляжу?
ГЕРОЙ: Нормально.
ИГОРЬ: Не обманывай. Плохо я выгляжу. Худой. Желтый, как дыня.
ГЕРОЙ: Да. Немножко есть желтизна.
ИГОРЬ: (резко начинает хохотать) Есть желтизна! Не могу! Уморил. (перестает хохотать так же резко, как начал) Что нового, братишка? Чем живет этот несправедливый мир?
ГЕРОЙ: Тебе от матери привет.
ИГОРЬ: Спасибо. Ей тоже передавай, огромный.
ГЕРОЙ: Слушай, а ты почему в шапке при такой жаре?
ИГОРЬ: Ерунда, волосы выпадать стали. Показать?
ГЕРОЙ: Не надо. Слушай, а как так с тобой получилось?
ИГОРЬ: Эх, братишка. Как говорят, «Любовь, любовь — ты всемогуща!». Была у меня золотая заноза в сердце, чаровница по имени Карина. Поехали мы с ней на море синее отдохнуть непонятно от чего. Захватили с собой зелья адского сверх меры. Как сон пролетели две недели. Третья неделя пошла своим чередом. И тут добрый молодец, то есть я, занемог слегка. Перетерплю, подумал, авось, само пройдет. Как бы не так. Так худо мне сделалось, что и передать нельзя. Еле до дому добрался, с Божьей помощью, да на третьей полке. Ехали, а внизу мальчик с двумя мамашами. Перекормленный отрок, аж весь в перетяжках. Ему мамаши яства подносят, напитки. А он нос воротит и противным таким голосом пищит на весь вагон: Не хочу я эту воду МИРЕРАЛЬНУЮ. Именно, МИРЕРЕЛЬНУЮ. Веришь, я этого мальца чуть жизни не лишил. Не смог. Слишком слаб был. Пластом лежал. Еще бы чуть-чуть, и не свиделись бы.
ГЕРОЙ: А она, эта Карина, тоже заболела?
ИГОРЬ: Уже оправилась, голубка. Давно. Но, к слову молвить, носа своего здесь не показывает.
ГЕРОЙ: Тебе чего-нибудь нужно?
ИГОРЬ: Ничего кроме солнца, воздуха, матерной брани нашей медсестры и вот этой шерстяной шапочки.
ГЕРОЙ: А я переехал. Я вещи свои из комнаты маленькой перетащил. Теперь комната твоя будет.
ИГОРЬ: Спасибо, братишка. Больше всего, как приеду, мне будет нужен рабочий кабинет. Буду в нем свои кроссворды разгадывать. (пауза) Я знаю, чего ты все время мнешься, братишка. Хочешь сказать, чтобы я с наркотиками завязывал?
ГЕРОЙ: Да. Что-то типа этого.
ИГОРЬ: Не бойся. Доктора не советуют. Да и сам я устал, если честно.
ГЕРОЙ: Матери что передать?
ИГОРЬ: Скажи, бросил. Да, и добавь еще, честное слово. (Игорь и Герой обнимаются. Игорь снимает шапку. Он снова становится сам собой. Говорит саркастически) Может быть, этот замечательный рассказ мог бы в свое время меня остановить.
ГЕРОЙ: Я не хотел тебя обидеть. А уж тем более учить чему-то. Просто, когда в разговоре, или по телевизору говорят о наркотиках, мне сразу вспоминается такая картина. Эпизод из жизни. Честное слово, такое было. Я однажды пошел в театр. Не помню, какой театр, и не помню, какую давали пьесу. Только мне захотелось в одно место. Первое действие в самом разгаре. А я уже не могу терпеть. Выбрался кое-как из зала, спускаюсь в туалет, открываю дверь, а там какой-то солдат колется. Честное слово. Разложил какие-то там свои жгуты, шприцы. Увидел меня, перепугался смертельно. Такое у него лицо было жалкое. Я развернулся, хотел выйти. А он бросился за мной, бежит сбоку и простит, только не говори никому, только не говори… Веришь, лицо его до сих пор перед глазами стоит. Последний наш разговор помнишь?
ИГОРЬ: Смутно.
ГЕРОЙ: Я тоже, смутно. Друзья берут телефонные трубки.
ИГОРЬ: (в трубку) Алло. Алло. Кто это?
ГЕРОЙ: (в трубку) Алло, Игорь, привет. Это я.
ИГОРЬ: Не верю. Здорово. Как ты?
ГЕРОЙ: Лучше всех.
ИГОРЬ: Сколько же мы с тобой не виделись?
ГЕРОЙ: Года два. Или три.
ИГОРЬ: (дует в трубку) Тебя плохо слышно.
ГЕРОЙ: У меня с телефоном что-то. Я что звоню. Я сейчас на радио работаю. Хотел тебя позвать, в программе одной поучаствовать.
ИГОРЬ: А что делать надо?
ГЕРОЙ: Скажи, пожалуйста, все бабы — стервы.
ИГОРЬ: Зачем?
ГЕРОЙ: Ну, скажи-скажи.
ИГОРЬ: Все бабы — стервы.
ГЕРОЙ: Плохо. Еще раз, энергичнее.
ИГОРЬ: Все бабы — стервы. Тебя что, кто-то из них обидел?
ГЕРОЙ: Понимаешь ли, я программу делаю, чисто мужскую. «Гараж» называется. Мужики звонят в прямой эфир, и на свою жизнь жалуются. Мне нужно подстроить один звонок. Для обострения разговора в прямом эфире. Помоги, а.
ИГОРЬ: Я бы с удовольствием. Но не получиться у меня сказать так о женщинах. Я их люблю, все-таки. Извини. Тут я тебе не помощник. Тебе артист нужен. Ему все равно, что говорить. Ты не обижаешься?
ГЕРОЙ: Да нет. Что ты. Давай встретимся.
ИГОРЬ: Давай, конечно. Где?
ГЕРОЙ: Главное, когда.
ИГОРЬ: Что ты сказал?
ГЕРОЙ: Я говорю, главное, когда.
ИГОРЬ: Алло, не слышу. Игорь дует в трубку.
ГЕРОЙ: Помехи. Давай завтра созвонимся, и договоримся.
ИГОРЬ: Давай. До завтра.
ГЕРОЙ: До завтра. Погоди, Игорь.
ИГОРЬ: Что?
ГЕРОЙ: Ты в порядке?
ИГОРЬ: В полном. А что?
ГЕРОЙ: Ничего. Пока.
ИГОРЬ: Пока.

Игорь и Герой кладут трубки.

ГЕРОЙ: И это был наш последний разговор?
ИГОРЬ: Могли бы чуть-чуть подольше поговорить.
ГЕРОЙ: Если б знали.
ИГОРЬ: Это точно.

Пауза.

ГЕРОЙ: Можно я спрошу?
ИГОРЬ: Можно.
ГЕРОЙ: Как ты умер?
ИГОРЬ: А ты что, не знаешь?
ГЕРОЙ: Мне что-то там Веревкин говорил. А Лере я твоей звонить не решаюсь.
ИГОРЬ: Почему?
ГЕРОЙ: Боюсь чего-то. Прости. Но я позвоню. Честное слово.
ИГОРЬ: Все просто было, до смешного. Я сидел на кухне. В майке, в трусах. Собирался попить чаю. Я даже этот чай себе заварил. Но выпить не успел. С сердцем стало плохо. Оно у меня к тому времени еле работало. И все. Буквально, за минуту.
ГЕРОЙ: Игорь, я ненавижу смерть! Я хочу, чтобы она сама сдохла! Эта сволочь, чтобы загнулась и сдохла!

Герой отвернулся. Кажется, он плачет.

ИГОРЬ: Перестань. Я тебя помню. И ты меня помнишь. Ты со мной сейчас говоришь. Все нормально.
ГЕРОЙ: Дом. Сад. Только что закончился дождь. Что там еще? Скажи мне. Я хочу знать. Ты скажешь?
ИГОРЬ: Там качели детские.
ГЕРОЙ: Какие качели?
ИГОРЬ: Кривые, желтые, с облезлой краской. Мокрые от дождя. Помнишь?
ГЕРОЙ: (с улыбкой) Я так и знал. Я так и знал, что ты меня обманешь. Ты обманул меня. Ты меня обманул. Как я сразу не понял. Ты меня обманул.

Слышно, как падают капли дождя. Сзади высвечивается сад, контур дома. И детские качели. Как две буквы «П», стоящие рядом. Игорь и Герой садятся на качели. Герои переносятся в тот день, когда все у них было хорошо.

ГЕРОЙ: Слушай, а нас отсюда не погонят? Это ведь дом чей-то?
ИГОРЬ: Не бойся. Здесь сосед, живет. Мой приятель. Его нет сейчас. И, что важно, собак его тоже.
ГЕРОЙ: А я на мокрое сел.
ИГОРЬ: Я тоже. Расслабься.
ГЕРОЙ: Дай сигарету.
ИГОРЬ: На. (Герой закуривает) Знаешь, я жениться решил.
ГЕРОЙ: Правда, что ли?
ИГОРЬ: Да. На Лерке.
ГЕРОЙ: Молодец.
ИГОРЬ: Выгодный брак. У нее отец летчик, между прочим.
ГЕРОЙ: Когда я служил в армии, самолеты пролетали низко-низко. Я выходил из своей вонючей, темной фотолаборатории, из этого царства фиксажа и проявителя, а над моей головой проносился самолет. Самолет пролетал. Проходила секунда, вторая. И, догоняя самолет, над тобой пролетал звук. Величественный рев. Красиво?
ИГОРЬ: Красиво.
ГЕРОЙ: Внимание. Герой выпускает подряд несколько колец из дыма.
ИГОРЬ: Неплохо. Слушай, я посоветоваться хотел. Стоит мне все-таки женится-то?
ГЕРОЙ: Ты же сказал, что все уже решил.
ИГОРЬ: Мало ли, что я сказал. Я, все равно, сомневаюсь.
ГЕРОЙ: Вы с ней какой год уже живете.
ИГОРЬ: Третий.
ГЕРОЙ: Тем более. Как бы мой дед сейчас выразился, нечего хвостом крутить. Расписались, и все.
ИГОРЬ: Она же ведь еще и беременная.
ГЕРОЙ: Тем более.
ИГОРЬ: Так женится мне?
ГЕРОЙ: Не то слово!
ИГОРЬ: Нечего мне советы давать с таким деловым видом. Я и сам все давно решил. (пауза) Знаешь, мне сейчас стало гораздо легче.
ГЕРОЙ: Приятно слышать.
ИГОРЬ: Не обижайся. Что такое счастье, по-твоему?
ГЕРОЙ: Счастье — это когда долго хотел чихнуть, но не мог, а потом все-таки смог.
ИГОРЬ: Молодец. Отлично сказано.
ГЕРОЙ: Спасибо на добром слове.
ИГОРЬ: А мне, лично, сейчас хорошо.
ГЕРОЙ: А как хорошо? Так, чтобы «ничего себе», или так, чтобы «ну, совсем хорошо»?
ИГОРЬ: Совсем хорошо.
ГЕРОЙ: Это плохо. Совсем хорошо бывает (показывает на небо) только там.
ИГОРЬ: Неправда. У меня сегодня был отличный день. Я валял дурака, слушал мою любимую группу «Кардиган», принял важное решение, а так же отдал другу последнюю сигарету. У меня был счастливый день. Почему человек всегда запоминает какие-нибудь гадости. Вроде той, что у него в нужный момент не оказалось с собой денег. Всю жизнь горбатишься. Кажется, столько накопил, до старости хватит. А в нужный момент у тебя не оказывается с собой денег, чтобы купить дурацкие тюльпаны любимому человеку. И потом это тебя мучает. Я бы хотел запомнить сегодняшний замечательный день.
ГЕРОЙ: Ты становишься сентиментальным. По-моему, это та самая старость и есть.
ИГОРЬ: Что-что, а до старости еще далеко. И это, кстати, радует.
ГЕРОЙ: Да уж, есть время что-нибудь такое сделать.
ИГОРЬ: Слава Богу, время еще есть.

ЗАНАВЕС